Господин Пятраускас не мог ошибиться – очевидно, что наш эстонский знакомый был очень сильно пьян. И госпожа Слепакова не могла ошибиться. Можно ли в таком состоянии думать об этом ключе, я не совсем уверен. Вторая причина. Простите меня, Нина, что я вынужден об этом говорить...
– Я незамужняя женщина и могу встречаться с кем хочу, – заметила Слепакова, – не нужно извиняться так часто. Говорите, что вы хотите сказать.
– Она вышла от меня достаточно поздно, – пояснил Дронго, – и я почти уверен, что в это время Северцов был уже убит.
Вернее, он был убит тогда, когда мы сидели на прогулочной палубе. А это значит, что ключ могли положить, не когда она возвращалась к себе, а гораздо раньше, чтобы он оказался в моем пиджаке, который я должен был принести в свою каюту. Ведь нелогично пытаться обвинить в таком кровавом убийстве молодую женщину, когда можно было обвинить и меня, заодно решив задачу убрать с корабля опасного эксперта, который мог помешать убийце продолжать свои преступления.
– Тогда ключ положил кто-то другой, – понял Миго.
– Остаются три человека. Господин Пятраускас, господин Помазков и госпожа Ихелина, – напомнил Дронго. И наконец, третья причина – самая главная. Пиджак должен был гарантированно лежать в моей каюте, а не в каюте госпожи Слепаковой. Значит, ключ нужно было положить в мой пиджак, висевший на спинке стула, когда я уходил с прогулочной палубы.
– Тогда получается, что подозреваемых не трое, а четверо, – неожиданно сказал Миго.
– Еще один человек имел массу возможностей и времени, чтобы оставить этот ключ в вашем пиджаке. Это сама госпожа Слепакова.
Нина вздрогнула и усмехнулась.
– И я сама вернула ему этот пиджак с ключом?
– Она вернула его после завтрака, – напомнил Дронго, – когда уже вы сняли с меня подозрения.
Пятраускас нахмурился.
– Судя по всему, этот убийца – очень умный человек. Он все так правильно рассчитал. Интересно, кого именно вы подозреваете, господин Дронго?
– Ко мне подходили двое мужчин, – напомнил Дронго, – только вы и Помазков.
Он признался нам, что прилетел сюда по просьбе Талвеста, чтобы при случае шантажировать Северцова и получить с него деньги. Или самого Зигнитиса, который считался своеобразным руководителем Талвеста. Вряд ли Помазков стал бы рассказывать нам о подобном сговоре, если бы был убийцей. Тогда остается только один человек. И это вы, господин Роберт Пятраускас.
