— Да-да, именно, — с облегчением выдохнула Пиппа. — На что, по-твоему, они похожи?
Мать подошла ближе и наклонила голову, присматриваясь к ним под другим углом.
— На следы от шин, наверное. Я сегодня утром ездила на стройку, вполне могла испачкать колеса в побелке.
— Нет, смотри внимательнее, — с раздражением произнесла Пиппа. Она и сама прищурилась: неужели действительно отпечатки шин?
— Не знаю. Может, пыль скопилась в трещинах.
— В каких еще трещинах?
— В трещинах на асфальте.
Мать склонилась над дорожкой и сильно дунула.
Одна из крошечных фигурок растаяла.
Пиппа не унималась:
— Ты что, не видишь человечков? Пять штук. Ну, теперь осталось четыре. Как будто их нарочно нарисовали.
Мать выпрямилась и провела ладонями по юбке, чтобы разгладить складки.
— По-моему, они не похожи на человечков, — сказала она. — У них нет…
— Головы? — подхватила Пиппа. — Вот именно.
— Ох, Пиппа… — Мать с тревогой уставилась на нее, снова изгибая бровь. — Ну какие человечки? Я уверена, что это следы от шин.
Может, почтальон заезжал… — Она опять посмотрела на асфальт. — А если их и нарисовали, то однозначно дети Ярдли. Средний у них, кажется, немного того.
Она выразительно покрутила пальцем у виска.
В словах матери имелась логика. Конечно, голубя убила кошка, а на асфальте — следы от шин или безобидные детские рисунки. С чего Пиппа решила, что голубь и рисунки связаны? Стыдно, что она думает о всяких глупостях! И еще более стыдно — что решила, будто эти знаки оставили нарочно для нее.
С какой стати? «Ты боишься всего на свете», — прозвенел тонкий голосок в ее сознании. Она вечно на взводе, ищет опасность за каждым углом, слышит выстрелы в любом звуке, боится ночи и старается лишний раз не глядеть на руки. Совсем чокнутая.
— Все нормально, милая? — Мама, позабыв про рисунки, внимательно посмотрела на Пиппу. — Ты хорошо спала ночью?
Не сомкнула глаз.
— Да, нормально, — ответила Пиппа.
— Что-то ты совсем бледная. — Бровь обеспокоенно поползла еще выше.
— Я всегда такая.
— И как будто похудела…
— Мама!
— Ладно, ладно. — Мать взяла Пиппу под руку и повела к дому. — Сейчас доделаю ужин и приготовлю на десерт тирамису. Твой любимый.
— Сегодня же вторник.
— И что? Моя дочка скоро уедет в университет, не грех побаловать ее напоследок.
— Спасибо.
— Голубя я выкину, не переживай, — сказала мать, закрывая за ними входную дверь.
— Я вовсе не из-за голубя переживаю, — вполголоса проговорила Пиппа, хотя мать уже ушла на кухню.
