Определенно! Мне нужно понимать, кто и зачем решил заняться сексом, чтобы как-то подключить воображение.
Раздел про нежный секс почти попадает в яблочко, я даже досматриваю до середины десятиминутный ролик, но… после все опять скатывается в какую-то пошлятину, и я закрываю страницу. Лежу, гляжу в потолок и думаю, что, наверное, я какая-то сломанная. Ничего у меня не получается. Ничего не хочется. Может, я фригидная? Роксана пару раз обзывала меня так, когда я игнорировала парные свидания, куда она пыталась меня затащить.
Я не придавала значения, но что, если со мной и правда что-то не так?
Через четверть часа я прихожу к выводу, что безнадежна. Даже тут подхожу к дурацкому заданию слишком серьезно. Сексперт пошутил, а я спешу выполнять еще и со всей ответственностью. И отчет, наверное, буду сдавать в виде таблицы? Предпосылки. Ход работы. Заключение. Итоги. Под подпись учителю. Садись, Иванова, ставим тебе тройку, но это авансом, в следующем семестре отработаешь.
Я накрываю голову подушкой, потому что становится смешно, а смех и секс, кажется, несовместимы.
Интересно, а на эту тему есть учебники? Учебники, методички… уроки. Уроки! Когда Ник сегодня соблазнял меня (или что он там делал?), у меня же что-то в животе затрепетало – бабочки или гормоны, но какая разница. Или о таком фантазировать нельзя? Пожалуй, нельзя, Оксана не одобрила бы. Но они ведь даже не встречаются? Да и мне он не нравится. Я просто попробую. Черт!
«Ладно, Ник, бери дело в свои руки. Во всех смыслах. Я просто закрою глаза, а ты там сам разберись».
И стоит мне мысленно послать его в задницу, как я во всех красках представляю, что он улыбается в ответ и начинает выдавать одну пошлость за другой. А потом… подходит… разворачивает меня к себе спиной… склоняется к моему уху…
«Хорошая девочка, Санта-Анна…» – щекочет соблазнительным шепотом мне шею.
М-м-м.
И вдруг я вижу его стоящим прямо передо мной. Ник подмигивает мне. Но как он… он что, научился телепортироваться? Или я сплю? Щиплю себя за руку и ничего не чувствую.
«Ник, я сплю», – отмахиваюсь от него, но он ловит меня за руку.
«Сто процентов. А значит, можно перестать стесняться и продолжить занятие с того места, на котором мы закончили».
И то, что он не сделал в подсобке, происходит, потому что мне не мешает боль в ноге и внезапно ворвавшийся Аполлонов: губы Голицына прижимаются к моей шее, и мне становится очень жарко. Как будто кровь в теле подогрели до температуры кипения. Я и правда горю изнутри.
