– Так, не двигайтесь, Анна. Просто замрите, но дышите, пока еще что-нибудь не сломали. – Аполлонов говорит со мной как с душевнобольной. Прекрасно. Он огибает машину и, подав руку, которую я бы в любом другом случае проигнорировала, помогает аккуратно усесться на переднее пассажирское кресло. – Тут места для маневров больше, чем сзади.
У него одна из тех тачек, где задние сиденья так – для красоты. Низкая, быстрая, спортивная. Я хлопаю глазами, не веря в абсурдность происходящего, а Андрей Григорьевич уже садится рядом, быстро забивает адрес травмпункта в навигатор и выруливает на дорогу, встраиваясь в оживленный поток машин.
– Тут недалеко, скоро приедем, – говорит мне через несколько минут, а у меня от боли в ушах звенит.
– А у вас заколка в волосах, – не знаю зачем произношу я. Наверное, просто чтобы о чем-то болтать, а не сгорать от стыда.
Он кивает, тянется и снимает безделушку, как будто ничего особенного и не произошло.
– Алинка расстроится. Все время забываю вернуть. – Аполлонов кидает пластмасску с бантиком в подстаканник, где я обнаруживаю еще пять разноцветных девчачьих заколок.
– Воруете у нее? – сквозь слезы выдыхаю я, силясь отвлечься от боли.
– Ей это нравится. Она всегда кокетничает и делает вид, что не хочет давать мне заколку, но в итоге приносит самую красивую.
– Вы флиртуете с пятилеткой?
«Господи, как больно-то!»
– Алинке четыре, – с важным видом уточняет Андрей. – И да, я флиртую.
Я смеюсь и прикрываю ладонью глаза – раздражает солнечный свет. А вот уверенность и спокойствие Аполлонова – это прямо то, что доктор прописал: будто даже обезболивает, хотя все равно кожа на голени саднит.
Прекрасно я на практику сходила – теперь вся в синяках и, возможно, с переломом.
– Есть кофе, кстати, черный без сахара, но, пожалуй, неактуально.
Голос Аполлонова, точно якорь, удерживает меня в этом бренном мире.
– А как вы узнали, что я…
– Как раз выходил с работы, увидел, что вас облили из лужи. Невоспитанный человек. Вы успели рассмотреть номер?
Он не понял, что это Ник? Я не стукачка.
– Нет, – даже быстрее, чем нужно, отвечаю я. Шепотом, потому что боль нарастает. Пытаюсь думать о том, что в больницу меня везет мой кумир, и это даже смешно. Ну то есть не на выставку в Лондоне, а в травму.
Мечты сбываются, но не совсем.
– Как вам мой бриллиант? – Аполлонов явно пытается меня отвлечь. – То здание под куполом. Вы его рассматривали с Николаем."
"– О-очень краси-ивое, – тяну, едва не всхлипывая, я.
