– Ты ухаживаешь за мной, ты готовишь мне.
– Увы, – явно не жалея об этом, Андрей щурит глаза, а сам все тяжелее дышит.
– Ты не прогоняешь меня спать домой.
– Я могу объяснить!
– Ты тоже влюблен в меня, – говорю это тихо, сама с трудом поверив в вывод, который сделала.
– Да, – очень спокойно соглашается он и в тот же момент опускает руки, которыми только что активно жестикулировал. – Как пацан какой-то.
«О-фи-геть».
– Как пацан! – сердится он. – И мне это не нравится.
– Почему? – спрашиваю аккуратно, хотя готова возмутиться.
Но Андрей выглядит таким милым и смущенным, что решаю промолчать.
– Ты… сколько дней я тебя не выпускал из дома? Как медведь из берлоги. Это вообще нормально?
От осознания происходящего я почти не могу сделать вдох. Невралгия? Голицына не взяла, так на мне отыгралась?
– Серьезно, Ань, это даже не смешно. – Он приближается, снова машет руками, и на этот раз опрокидывает пустой френч-пресс. – Когда ты сегодня ворвалась в кабинет, я думал, прибью тебя на хрен! А потом понял, что нет… походу, не прибью.
И все. И все очевидно. Я – идиот. И я страшно тебя ревную. Я! Ревную! Я понимаю, помню, сам говорил, что это нормально, но это, черт возьми, ни хера не нормально. Потому что я не просто ревную, я в бешенстве!
Я улыбаюсь Андрею, потому что на бешеного он не похож. Только дразнит меня своими ямочками.
– Да, черт возьми, я в бешенстве!
Он пытается тщетно убедить меня.
– Ага, – говорю я, делая шаг к нему навстречу. Обнимаю за талию, и он в ту же секунду сгребает меня в те самые медвежьи объятия.
– Я не хочу, чтобы ты выбрала его. Не хочу, чтобы ты вообще выбирала. И тот факт, что я не имею права ничего требовать… он меня на самом деле убивал. Каждый раз, когда я хотел тебе это сказать, я останавливался и думал, что ты молода, а я… идиот!
Этот монолог – лучшее, что я слышала в своей жизни.
– Я молода, а ты идиот, – подтверждаю его слова, утыкаясь лицом в поло с дурацкой, но безумно счастливой улыбкой. – Мой идиот.
Глава 39
Мы лежим в постели уже минут тридцать, не меньше.
Просто так, даже не целуемся, хотя Андрей снял поло, падая рядом со мной, и я, последовав его примеру, избавилась от футболки. Нам так удобнее – больше кожи, тепла. Но мы оба страшно устали, вымотались и выгорели, чтобы думать о сексе. Мы даже не двигаемся. Я слушаю размеренный стук его сердца. Сейчас мне больше ничего и не нужно, кроме руки Андрея, которой он обнимает меня за спину и гладит по плечу. Кроме наших попеременных вздохов и соприкасающихся ног.
