Чего я не пойму, так если ты считаешь меня наивной и глупой…
– Я не говорил, что считаю тебя глупой. Ты подаешь большие надежды и к моему возрасту явно добьешься не меньшего.
– К твоему возрасту. – Я закатываю глаза и громко цокаю. Бесит этот эйджизм.
– Ань, – звучит серьезнее после писка микроволновки, куда Андрей отправил разогреваться пиццу. – Я не хочу тебя обидеть. Просто объективно понимаю, что с твоими внешними данными и талантом ты заслуживаешь гораздо больше внимания, чем я могу тебе дать.
Я уже говорил.
– А я слышала. Боже, «с твоими внешними данными», – цитирую я его тоном. – У тебя с комплиментами еще хуже, чем с рационом. Почему нельзя просто сказать, что я красивая и нравлюсь тебе?
Андрей опирается о барную стойку, скрестив руки, и смотрит на меня с каким-то снисхождением.
– Мне кажется, это очевидно, иначе я бы не спал с тобой.
– Ничего очевидного в этом нет! – Со злостью взмахиваю руками. – У меня не было нормальных отношений, но даже я знаю, что нужно языком и вслух говорить о таких вещах, чтобы я не ломала себе голову и не воспринимала каждый наш секс как потенциально последний.
Ладно. Второй секс, – смущенно поправляю себя. Может, мне еще и есть куда расти, но я определенно быстро учусь! Аполлонову стоило бы и это заметить.
А он еще ухмыляется. Смеется надо мной? Смеется и приближается кошачьим шагом. Наступая, подавляя, заставляя вжать голову в плечи и подогнуть ноги к груди. Андрей облокачивается одной рукой на спинку стула, а второй – на стойку, не оставив мне путей отхода.
– А может, мне нравится, что каждый раз у нас с тобой как последний, – говорит тихо и без эмоций, а у меня кровь кипит и сердце бьется в агонии от его слов. Он, почти не касаясь, проводит губами вдоль моей скулы, чтобы аккуратно, почти невесомо прикусить ухо. – Может, мне нравится, как ты отчаянно отдаешь себя. Ты вдохновляешь меня, Аннабель. А ни один творец в здравом уме добровольно не откажется от музы.
Для меня это очевидно так же, как и тот факт, что ты нравишься мне с самого первого дня.
Ну вот. Он, как всегда, все выворачивает в свою пользу. Да так, что я прямо сейчас готова стечь к его ногам и греть их всю оставшуюся жизнь. Чтоб его!
– Обычно вдохновение уходит само, – отпрянув, резким тоном выдает он. Берет прихватки и достает из микроволновки горячую тарелку с полуфабрикатной пиццей. – Я это трезво осознаю и готов к такому раскладу.
