Несколько раз открывает рот, но не издает ни звука.
– Я… я пришла поговорить, – наконец произносит она на выдохе. Тараторит безбожно, смотрит на мокрый асфальт. – Вы теперь вместе, да? Это… я… Я не уверена, но постараюсь привыкнуть. Наверное.
Она явно растеряна. Тушь размазалась из-за дождя, она похожа на грустного Пьеро. И я не понимаю, в ужасе она от увиденного или в гневе. Все смешалось, и дождь ни черта не помогает.
– Нет, мы не вместе, – ровным тоном произношу я. Осторожно. Будто переговорщик, который ведет беседу с тем, кто стоит на краю крыши.
– Твой Голицын никогда и ни с кем не был «вместе», и я не исключение. Просто мы…
Я вздыхаю так, что приподнимаются плечи. Одежда мокнет, но мне плевать – так даже лучше, прохладные капли остужают разгоряченную алкоголем и прелюдией кожу. Хотелось бы мне ответить, что я просто гребаная девственница, которая никогда не делала того, чего хочет. А теперь вроде бы делает, только это ничего не меняет, но… вряд ли это прозвучит для Роксаны как достойное оправдание.
– Ты его хочешь, да? – Роксана воспринимает все иначе, и я затягиваю ее под козырек, нависающий над огромным окном студии.
Она бесполезно пытается стряхнуть воду с джинсовки, но все равно, как и я, насквозь промокла. Меня саму уже слегка колотит от ледяной воды и ветра. Но я даже рада, что дождь смывает прикосновения и поцелуи Ника. Так с Роксаной проще говорить. Кажется, будто все это было вообще не со мной.
– Да, я… хочу, – решаю не сопротивляться правде. Хмурюсь и смотрю под ноги.
– Это безопасно.
– Голицын безопасный?
Роксана не понимает, что я имею в виду. Ждет разъяснений. Да если бы я сама могла все так просто объяснить!
– Ну, он не влюбится в меня. Я для него просто первая девчонка, которая ему отказала.
– А кто он для тебя? – Роксана задает очень сложные вопросы. Я пытаюсь ответить честно.
– Он для меня… – долго формулирую мысль. – Наверное, первый, кто не принял мой отказ. Другие ведь… они просто звали на свидание и после сдавались. А Голицын оказался…
– Да, Ник может быть настойчивым, когда ему это надо.
– О да, самой настоящей занозой в заднице!
Мы обе одновременно смеемся, вроде как позабыв о недавней сцене, но потом снова пересекаемся взглядом, и неловкость возвращается.
– Мне жаль, если я обидела тебя, а ты и правда влюблена…
– Не влюблена, – вдруг выдает Роксана, плотно сжав губы.
– Что? Я тебя не понимаю.
Мне стыдно, я была готова извиниться миллион раз подряд, но разговор принимает неожиданный оборот.
