Голос Ника так чертовски подкупает меня, что я ведусь, хотя не помню, чтобы видела, как он притрагивался к телефону. Что такого может произойти в темном тату-салоне, где мы совершенно одни? Ничего, учитывая, что от подкатов Ника мне просто смешно, а черту он не перейдет, пока я не разрешу. Нужно просто не разрешать – и все.
– Ладно, – соглашаюсь я, махом допивая вторую порцию горячительного коктейля, и уже жду, когда мне обновят стакан.
– Так правда или действие? – разливая бутылку, повторяет вопрос Ник.
Я представляю, что после «действия» Голицын заставит меня показывать ему грудь или что-то в этом духе, поэтому выбираю правду.
– Скажи, Санта-Анна, – в его голосе прорезается приятная хрипотца, – ты представляла меня тогда? Когда выполняла первое домашнее задание?
– Ясно-понятно, – отмахиваюсь от него, потому что ожидала от него чего-то подобного.
– Правду, – требует он, и я как-то внезапно замираю, заметив, что Ник смотрит на меня почти серьезно.
Если я совру, он ведь никак не докажет обратное?
– Представляла, – все равно сознаюсь я.
Ну а что такого? Что он сделает с этой правдой? Будет дразнить меня? Вот уж и правда страшно. Ха-ха!
После моего ответа губы Ника искривляются в ухмылке. Он подмигивает мне, будто все и так без меня знал, а затем чокается с моим пластиковым бокалом и выпивает до дна.
– Ладно, правда или действие? – Я устраиваюсь поудобнее в кресле, из которого не собираюсь сегодня вставать.
– Конечно, действие, так гораздо веселее.
Я не ожидала, поэтому с ходу не могу придумать ничего толкового.
– Сними футболку.
Это должно было звучать как шутка, но Голицын встает, медленно – даже слишком – стягивает ее через голову и молча смотрит на меня, будто дает разглядеть себя во всей красе. А там есть на что залипнуть – одни косые мышцы чего стоят. И пресс как будто отфотошоплен. И родинки, эти родинки повсюду. И темная дорожка волос ведет…
– Ань, если ты и дальше продолжишь так откровенно пялиться на меня, я за себя не ручаюсь.
Черт, я даже не заметила, как начала.
Быстро облизываю нижнюю губу и вижу блеск в почти черных глазах – кажется, я делаю только хуже. Особенно когда выдыхаю со стоном. Это выше меня, напряжение растет.
– Насмотрелась? Могу сесть? – Его голос звучит спокойно и ровно.
Я молча киваю и запиваю смущение парой глотков.
– Итак, правда или действие? – спрашивает Голицын вновь.
– Правда.
– Ску-у-ука, – хмыкает Ник, поигрывая мышцами, на которые то и дело падает мой взгляд.
