Вид у него очень уставший, под глазами залегли тени, стол завален бумагами, два ноутбука и стационарный компьютер не справляются – все три машины прямо сейчас работают, рендерят какие-то визуалы.
А еще преподавание. И мы, практиканты. И Карина-алкоголичка (хотя может статься, что она отличная девушка). Теперь еще Игорь Сергеевич, который утверждает, что Андрей ни с чем не справляется.
Мое сердце разрывается, и мне кажется, что Аполлонов не прав. Ему совершенно точно нужно делегировать часть обязанностей, он ведет себя глупо, но… сейчас в этой его неидеальности я наконец-то вижу живого человека, а не архитектурного бога, каким нарисовала его в своей голове.
Именно такой – измученный, ревнивый – он для меня из картинки становится очень реальным и настоящим мужчиной. И я его так понимаю. Вечно в делах, которых миллион. Вечное планирование, опоздания, дедлайны. Все сделать заранее, везде успеть, всем помочь.
Я смотрю на его нахмуренные брови, на подрагивающие от перенапряжения плечи и не могу удержаться.
Он кажется мне таким беззащитным, что все страхи отходят на второй план. На несколько мгновений я забываю о них и не думаю, что творю. Протянув руку, касаюсь его щеки и тут же – очень внезапно – получаю ответ. Он утыкается лицом в мою ладонь и закрывает глаза.
Твою мать, поганец!
Мы просто стоим: он – уткнувшись мне в ладонь, я – дрожащая как осиновый лист от ужаса, что это закончится. Мне так хочется его обнять и утешить! Но в то же время я отчетливо понимаю, что он большой и сильный.
Справится и без меня, простой смертной и ему не подходящей. Я чувствую это и знаю – если он пожелает, то горы свернет, не иначе.
Очень скоро мы все же осознаем нашу секундную слабость. Отскакиваем друг от друга и падаем без сил. Он – в свое кресло, я – на стул для посетителей. Мы оказываемся по разные стороны стола на расстоянии метра. Андрей тут же утыкается в монитор и, потирая шею, водит по тачпаду, а потом постукивает по столу, будто торопит рендеринг.
И еще.
И еще.
Кое-кто тут явно мастер делать вид, что ничего не произошло.
– Вы так ничего не ускорите, – улыбаясь, негромко произношу я."
"Я вполоборота разворачиваю к себе его ноутбук, там сейчас всего шестьдесят шесть процентов – еще вечность ждать. А Аполлонов, тотчас забив на компьютер, утыкается в другой монитор.
– Вы невыносимы, – уже увереннее смеюсь я, потому что невозможно не смеяться над его по-детски глупой упертостью. Но я тоже могу такой быть.
