– Мы вместе работаем. Мы проводим много времени наедине, потому что разбираем одну и ту же кладовку! Прости. Что я могу поделать? Я не купидон, который может пронзить его задницу стрелой любви, чтобы он воспылал к тебе чувствами! Если бы могла, честно, всадила бы весь колчан!
Ничего не действует. Все мимо. Роксана продолжает смотреть на меня обвиняющим взглядом, почти не моргая.
– Хорошо, – продолжаю я, пытаясь достучаться до остатков ее разума, не зараженных Голицыным. – Вы проработали вместе в тату-салоне сколько? Год? Тебе не кажется, что если бы между вами что-то могло случиться, то уже случилось бы? Даже если бы он был тайно влюблен! Оксан, год! И я тут ни при чем.
– А у вас, значит, случилось? – упорно парирует она в своем духе.
Я тяжело вздыхаю, тру лоб, но отвечаю честно, потому что не хочу больше врать даже ради ее блага:
– Да.
– Ты даже не скрываешь! – шипит она на меня, как змея.
– Что я должна скрывать? – тихо и безнадежно устало произношу я, потому что эта драма меня доконала.
– С Голицыным мы не встречаемся. Просто дружим и вместе работаем. Он на моих глазах вот только обжимался с другой! С другими! Что серьезного между нами может быть?
Мои слова разбиваются о стену безразличия. Роксана даже не пытается понять меня и услышать. У нее есть только свое мнение и неправильное."
"– Голицын не увлечен тобой, не принадлежит тебе, – говорю уже не так осторожно, потому что устала щадить чужие чувства. – И даже если в будущем между нами что-то будет, в чем я сильно сомневаюсь, но… Оксан, я не должна перед тобой за все это оправдываться.
Не всегда и не все бывает так, как мы хотим. Ты можешь занять да хоть всех парней планеты, потому что влюбишься в них, и что тогда делать остальным?
– Ясно, – единственное, что слышу в ответ. Жестко и звонко. – Ты непрошибаемая эгоистка.
Роксана тычет в меня указательным пальцем:
– Просто скажи честно. Ты трахалась с Голицыным?
Это не вопрос. Звучит не как вопрос.
– А разве тебе карты не сказали правду? Зачем тебе мой ответ? – устало спрашиваю ее, уже понимая, что Оксана все для себя решила и правда ей не нужна.
Хотя какая у меня теперь правда?
– Сказали. Вот именно что сказали! – кричит она так, что эхо от стен отскакивает. – Я не дура. Я знаю, ты не веришь в мою науку, но карты меня не подводили. Они всегда правильно говорят! Так что? Вы трахались? Давно? С первого дня, да?
Я раскрываю рот, чтобы что-то сказать, и… закрываю его. Мне вдруг становится смешно и очень горько.
