А еще спустя время у этой самой Карины выпал пучок ресниц, потому что она терла их кулаками, плача, ее белоснежное худи – в розовых пятнах от вина, а вполне симпатичные пухлые губы, которые она постоянно кусает, раздуло на пол-лица. Но даже сейчас она не выглядит страшной. Глядя на нее, я даже могу допустить, что тут почти все свое, натуральное. Ну кроме ресниц, конечно. И вот после такой женщины Аполлонова домогалась я? Мне самой от этого смешно. Хочется пойти и извиниться за свою нелепость, хотя с самооценкой у меня всегда все было в порядке.
– Мне ведь тридцать через два месяца. – Она громко сморкается в бумажную салфетку, продолжая захлебываться слезами. – Я хотела сделать ему сюрприз, а потом эта фотка, и он… Я ведь правда хотела с ним чего-то настоящего! А он…
Оттолкнув бутылку, которая падает и разливается по полу кроваво-красным пятном, она подтягивает ноги и утыкается носом в колени. И мне бы по-хорошему слинять, пока та ничего вокруг не видит. Мне бы по-хорошему, возможно, даже ее возненавидеть, но… почему-то не получается.
Злюсь я на Аполлонова, а ее мне становится искренне жаль. Подползаю ближе к блондинке и крепко ее обнимаю.
– Он предупреждал меня, – всхлипывает, – что такой. Говорил, чтобы ни на что не рассчитывала. Что в любовь мы играть не будем. Я же думала, будет, ну знаешь, как в «Игре престолов», помнишь? Дени такая раз – села верхом… и все! Кхал растаял и стал милашкой. Вот и я думала, что так будет. А ни черта. Он… бесчувственная ледышка! Жесткий сухарь! Да мы в одной койке ни разу не засыпали.
Даже в командировках всегда разные номера снимали. В пять утра он вызывал такси и сваливал, хотя от меня до работы ближе. Нет, правда, два года «не отношений», а я не знаю, храпит он или нет, – не храпит, я не слышала в автобусе, чтобы храпел. – И тут эта фотка, блин! И он! Чуть ли не в обнимку! С какой-то мышью! Нет, ты глянь, что за мышиный цвет волос? Что за прилизанная уродина?
Обидно звучит, но, несмотря на оскорбления, мне все равно жаль Карину.
У нее сердце разбито, а Аполлонов со мной целовался меньше чем полчаса назад. И я сильнее злюсь, потому что горячая волна при этих мыслях снова прокатывается по телу. Приходится себя тормозить голосом Аполлонова – СТОП! Потому что после встречи со взрослой Кариной, у которой вкусные и явно дорогие духи, я отчетливо понимаю, что у нас с ним ничего не может быть. Не в этой вселенной. И он снова взлетает на свой почетный пьедестал у меня в голове.
