Хелен вздрагивает, но молчит, затем кидается ко мне, обнимает, отпускает, мечется по комнате. Вздыхает, переживает.
— Ты хороший человек, Саш, любишь сестру. В твоей памяти она замечательная девушка, пусть так и остаётся. Это ничего не изменит. Мы не можем поменять систему. Всё, что я могла, — это помогать другим девочкам. Но ты прав, я бы рано или поздно нарвалась, так что, может, и к лучшему, что так вышло.
— Да твою же мать! — Толкаю от себя стол, так что всё дребезжит и шатается. — Ты можешь просто рассказать, как там всё было? У него какой-то элитный бордель? Он воровал кого-то? Мне надо знать!
Меня аж трясёт от злости.
— Саша, — она опускает голову на руки, — ну зачем тебе это? Живи себе спокойно, отсидимся, пройдёт время. А хочешь, — льнёт ко мне, — пойдём в кровать.
— Не хочу! — психую, раздражаюсь ещё сильнее, ненавижу недосказанность. — Просто скажи мне, и всё.
— Больше не хочешь меня? — грустно усмехается Хелен.
— Теперь нет. Теперь всё сложнее. Ты оказалась нормальной девочкой, а это совсем другая история.
И я свалю сейчас на хер отсюда, если ты не скажешь правду.
Конечно, я никуда не уйду, не брошу. Буду охранять, сколько потребуется. Просто шантажирую, потому что говнюк и хочу знать правду.
Лена смотрит на меня и плачет. А затем произносит дрожащими губами:
— Твоя сестра была проституткой, так же, как и моя. Вот и вся правда.
Глава 26
Она эту хрень говорит, а у меня аж тело судорогой сводит. Ужас парализует конечности, и я как будто тону и всё глубже и глубже ухожу под воду.
Вот только я не в море, никуда не плыву, и это не сон. Я стою посреди совдеповского номера с цветастыми шторами, пёстрой клеёнкой и букетиком искусственных гвоздик на столе.
— Рот закрой, и чтобы такого больше я не слышал! — гаркаю на Ленку и дёргано лазаю по карманам куртки в поисках сигарет, роняю пачку.
Ну это надо додуматься: сказать мужику, что у него сестра проститутка! Всё валится из рук, хочется разогнаться и лбом об стену. Потому что я… Я сейчас начинаю вспоминать, и мне становится хреново.
Как наяву перед глазами встаёт множество новых дорогих шмоток, ночные звонки, горы косметики… Незнакомые машины, на которых порой её подвозили. Всё это резкими пятнами вспыхивает в памяти, но сознание не желает принимать. Моя сестра была хорошей. Она не могла. Я же её не так воспитывал. С чего вдруг? Дёрнув деревянную дверь, распахиваю балкон, курю прямо в номере, холодный воздух смешивается с дымом.
