"
"Поднимаюсь, за плечи её беру, в глаза заглядываю. Глаз от неё от неё отвести не могу. И это такая жалостная картина, что я едва держусь. Сломать бы что-нибудь! Её миловидное лицо распухло от слёз, под глазами залегли тёмные тени.
— О чём ты, Лен? Пожалуйста, объясни мне всё нормально. Расскажи, что и кого видела. Подробно. Я разберусь.
И она поднимает глаза и смотрит на меня, долго, проникновенно и томно. Дышит тяжело, шумно, рывками, а потом со стула привстает и руку на мою шею кладёт, тянет к себе и целует.
Сама! В губы! Да с такой отдачей, что нижнюю буквально кусает и тянет.
Да етить твою мать. Я же в лес собирался.
Глава 22
Почувствовав её вкус, я буквально пьянею. Комната кружится, будто во время урагана. А старая, сто лет пользованная кем-то мебель мечется в виде картинок в калейдоскопе. Всё исчезает, даже моё спасительное бревно. Уже не так страшен монстр Попов. Словно сахар в чае растворяются моя логика, здравый смысл и снующий где-то брат Иван. Грудную клетку буквально распирает, будто внутри раздувается гигантский огненный пузырь.
Кажется, ещё секунда промедления, и меня разнесёт на мелкие частицы. Всё, что я сейчас хочу, — это облизывать, целовать, лизать, кусаться, обладать до боли и полной кровопотери. И плевать мне на ноющую рану на руке, лишь бы больше этих ощущений, чтобы по полной и до конца. И девочка очень сильно старается. В каждом её движении чувствуется волнительное женское подчинение. Лена словно слабеет в моих лапах, превращаясь в котёночка: пушистого, нежного, ранимого.
И меня несёт вперёд на бешеной скорости. Точно так же по очень скользкому льду ведёт идиота, впервые вставшего на коньки. Хватать, мять, ласкать и трахать…
— Целуй меня, пожалуйста, Сашенька, целуй меня сильнее, — стонет она в пылающие огнём губы, проявляя собственное желание.
Дурак, какой же я дурак, что думал, будто смогу противостоять ей. Оставить, уйти и забыть. Когда она вот так, самозабвенно и открыто, посасывает кончик моего языка, мои мозги стекают прямо по горлу, капая на пол. Это невыносимо, а у меня даже резинок с собой нет.
Загораюсь, вспыхиваю, как два гигантских солнца, как невообразимо большой источник света и центр мироздания. Всё вижу и понимаю, что если остановлюсь, то просто сдохну. Откуда такие мощные ощущения? Словно Лена — это мой личный наркотик, и я понятия не имею, как так вышло.
Я ревную её к папику и той херне, что она творила. До сих пор вижу, как Коленька сосёт её губы, меня тошнит от этой мысли, но я не могу остановиться.
