Вода лилась мне за шиворот, и в ботинках неприятно хлюпало, но беременность женщины, которая неожиданно резко стала смыслом жизни, — это однозначно хорошо. И я, бл*дь, обязан радоваться.
Поэтому я решительно вернулся и открыл дверь… Но только она полностью не открылась, удерживаемая цепочкой.
На пороге стояла Лена. Разъярённая фурия. Моя любимая стервочка. Скрестив руки на груди, она была очень недовольна моим поведением.
— Ну и как прогулка?
— Открой, я всё обдумал.
— Нет.
— Я ведь вернулся.
— Какой же ты молодец.
Ты, наверное, плохо учился в школе, Глазунов, и не знал, что если всё время пускать семя в лоно женской особи, то рано или поздно у неё начнёт расти живот.
— Ты должна войти в моё положение. Понять и простить. Сама говорила, что я волк-одиночка. Мне с этим делом надо было свыкнуться.
Но вместо ответа Ленка захлопнула дверь.
Ухмыльнувшись и покачав головой, спустился вниз, снова промок по дороге к цветочному, где выбрал самый шикарный букет.
Первый раз нёс женщине цветы, раньше считал это глупостью.
Ещё раз открыл дверь и опять наткнулся на цепочку. Лена стояла в той же позе, я сунул в щель розы.
— Что это?
— Это цветы, и я хочу помириться.
Ленка, прищурившись, медленно протянула руку и опустила цепочку вниз. В следующую секунду я ворвался в свою квартиру и схватил её на руки. Принялся целовать, она ответила тем же и, обхватив меня, как обезьянка пальму, страстно впилась в губы.
— Ребёнок будет орать, сосать мои сиськи, какаться.
— А я могу сосать твои сиськи? — вырвал я из контекста самое интересное.
— Саша, фу! — Стучала она кулаками по моей спине.
А я опять завёлся. Отнёс её на кровать и бережно уложил на спину, потом сбросил с себя куртку, ботинки, штаны. На меня в тот момент напало такое желание, что в глазах потемнело.
Дома Лена всегда в халате. И в ту секунду её одежда легко распахнулась. Я прижался губами к её слегка располневшей, увеличенной в размерах груди. Начал поглаживать соски, ласкать роскошное тело.
— Вот так надо делать, сцеживая молоко у кормящей женщины? — облизывал, сосал, тянул сосок зубами, легонько прикусывал.
Ленка со стоном выгибалась, широко раскидывая ноги, извиваясь.
— Саша, Саша, Сашенька, как же хорошо. Ты так хорошо научился. У тебя прямо талант.
— То есть ты меня прощаешь? — Покусывал второй сосок, а она в ту секунду аж вертелась подо мной, обалдевшая и горячая.
Лена в те дни была особенно отзывчивой и горячой.
