И от моего годами натренированного удара он отлетает от Лены мгновенно и довольно далеко. Я не соврал другу, когда пообещал молчать: я ничего им не говорю и кладу её мужа на пол без разговоров.
Глава 53. Хелен
Всё происходит очень быстро. Жизнь колесом откатывает назад, и мы снова рядом. Глазунов ничуть не изменился. Всё такой же бешеный и ревнивый. Не выдержав напряжённого момента, вглядываюсь в его лицо. Неподвижные чёрные глаза смотрят в упор, как будто гипнотизируют. Глазунов не ошибся с характеристикой на мой счёт.
Алекс всегда был прав. Я действительно стерва! И пропащая дрянь! Потому что только такая, как я, может переживать не за упавшего на пол мужа, а за разъярённого бывшего, на которого толпой летит охрана. Не желающим угомониться боксёром, он гибко и ловко движется, уворачиваясь от ударов нападающих на него соперников.
Аркадий, минуту назад круживший в танце, отлетает от меня, как мячик, беспомощно дёргаясь. На глаза наворачиваются слёзы.
Ненавижу Глазунова!
Годами бы не видела и всё равно боюсь, что за эту тупую выходку секьюрити убьют его.
Хотелось бы взбрыкнуть, возмутиться, наорать на этого самодовольного подонка, который привык получать всё что пожелает, но я не могу. Пересохшие губы не слушаются. Я так старательно делала вид, что справилась, так изысканно играла, так врала… Всё насмарку.
Аркаша отползает. Он не из тех, кто лезет на рожон. Он не желает конфликта. В глазах мужа страх. Романов с ужасом наблюдает за начавшейся в зале потасовкой.
Глазунов же, напротив, ничего не боится и «вальсирует» в грубом танце, разбрасывая охранников, будто кегли.
Драка разворачивается всё шире и шире, надо бы спасать законного мужа, утешать, но я заворожённо любуюсь Алексом. Ничего не могу с собой поделать. Нехороший я человек — подлый и совершенно гнилой изнутри. А я ведь пыталась его забыть, начать всё сначала. Я верила, что смогу. Но существовала как живой мертвец, жестоко проклявший самого себя.
Когда я сбежала из больницы, скрывшись от Алекса, радости не почувствовала, скорее осознала, что дышу теперь иначе.
Каждый день вдали от него жалела и скулила в подушку, осознавая, как стремительно окутывает меня странной эмоциональной тупостью. Я менялась, глупела, соображая всё хуже и хуже. Меня точила хандра, схожая с равнодушием ко всему происходящему. И жизнь казалась серой.
Много раз думала вернуться, простить ему всё на свете, дать шанс, поговорить, а потом впадала в оцепенение, вспоминая его жестокое отношение, и снова уходила в тень.
