Я бы успокоила Сашу тем, что мой воскресный день прошел не лучше, но тогда бы пришлось посвящать его в наши отношения с Волковым, а я даже мысленно его имя произношу с запинкой, заливаясь краской и сердясь на неконтролируемо ускоряющийся пульс.
Идея съехать от него в ближайшее время прорисовывается в моей голове все отчетливей. Я просто не выдержу дальше так! Надо бы, наверное, начать искать варианты…
В ночь с субботы на воскресенье я почти не спала. Все прислушивалась к тому, как Пашка раздраженно ворочался на надувном матрасе на кухне.
Выйти позавтракать тоже долго не решалась, боясь снова столкнуться с ним. Даже поход в туалет откладывала до последнего! Ну разве это жизнь?
Спасибо Волкову, он будто услышал мою немую мольбу с ним не пересекаться, и свалил из дома в неизвестном направлении, когда на часах не было и девяти утра. А вернулся в двенадцатом часу, когда я уже успела лечь спать, закрывшись в комнате.
Поэтому мой выходной день прошел вполне продуктивно.
Я сняла рекламный отзыв на маски для лица, наготовила, кажется, на всю следующую неделю, забив холодильник до упора, и успела немного погулять по Москве. Обычно меня расслабляют прогулки и одиночество, но только не в это воскресенье. Я чувствовала себя накалившемся высоковольтным проводом весь день, дергаясь от любого шороха, доносящегося из подъезда, и то и дело нервно поглядывая в сторону входной двери.
Я ведь не знала, когда Паша вернется. И когда мне придется посмотреть ему в глаза.
А он в ответ посмотрит в мои и, конечно, поймет, что в голове у меня на репите звучат слова, которые он вчера мне сказал. Что хочет быть здесь, со мной.
Об этом невозможно не думать. И о том, насколько они скорее всего лживы, тоже не думать невозможно! Надо съезжать...."
"Распрощавшись с Сашей в главном фойе, сворачиваю к кабинету профкома. Ноги с каждым шагом тяжелеют, отказываясь нормально переставляться. Слабовольно начинаю надеяться, что Рязанцеву там не застану.
Обдумываю в сотый раз, стоит ли вообще с ней об этом говорить. И все же в глубине души я уверена, что это правильно, поэтому, набрав побольше воздуха в легкие, широко распахиваю профкомовскую дверь. Замираю на пороге, оглядывая ребят внутри: Вика, какой-то рыжий парень и… Сглатываю, встретившись с Рязанцевой глазами… Соня.
– Привет, – неловко улыбаюсь, прикрывая за собой дверь.
Рязанцева поджимает губы в надменную линию и сощуривает глаза.
