У моряков жена или навсегда, или пока не обеспечишь ее квартирой и машиной. Друзья ждут меня в Одессе. Мы договорились, что я пригребу туда к Первомаю. Погудим праздники, а потом отправимся на Эгейское море, где много красивых островов и женщин. Допив чай, помыл посуду в море и спустился вниз, чтобы сполоснуть пресной водой. Питьевая цистерна у меня почти полная, есть еще две запечатанные, пластиковые, десятилитровые бутыли — неприкосновенный запас.
Опять накатила вялость и сонливость. Я хотел прилечь, но потом подумал, что могу заснуть, и решил сперва включить ходовые огни.
Мало ли что, судоводители сейчас пошли безответственные. После пятидесяти лет начинаешь понимать, насколько твое поколение было лучше в их годы. И такой вывод делает каждое поколение…
Наверху стало необычно темно. В средних широтах темнеет постепенно, а сейчас складывалось впечатление, будто раньше времени выключили свет. Я посмотрел на небо и увидел, что со стороны моря наползает огромная низкая черная туча. Двигалась она необычайно быстро, хотя на уровне моря ветра не было.
Нет, появился, я почувствовал его левой щекой. При плавании на яхте приобретаешь способность кожей лица определять направление и скорость ветра. Он быстро усиливался. Надеюсь, успею добежать до Севастополя, пока не перейдет в штормовой. Не хотелось бы дрейфовать на плавучем якоре, имея берег под ветром. Не ровен час, окажешься на скалах.
Я поднял грот, лег на курс на Севастополь, закрепил штурвал и пошел поднимать стаксель. Яхта начала стремительно набирать ход.
У меня сразу поднялось настроение. При таком ветре на двух парусах я мигом долечу до порта и там решу по обстановке, заходить в него или переждать грозу в море.
Вдруг загрохотало так громко и так близко, словно на палубу ссыпали многотонные бетонные блоки, и совсем рядом черное небо рассекла изломанная, ослепляющая, серебряная молния. Обычно я не боюсь грозу, но на этот раз стало жутко. Я испуганно зажмурил глаза, а когда открыл, перед ними появились две бледно-зеленые, уменьшенные копии молнии.
Когда посмотришь на яркий свет, а потом отведешь взгляд, какое-то время еще видишь его, но в единственном, так сказать, экземпляре. А сейчас я видел две. И больше ничего. Я опять закрыл глаза, ожидая, когда восстановится зрение. Неожиданно ветер налетел буквально стеной, ударил с такой силой, что яхта накренилась, почти легла на борт, а я, даже не успев помахать руками, кувыркнулся в море. От неожиданности хлебнул немного соленой воды.