тут…
— Да, я поняла заказ…картошка фри, наггинсы и мороженое.
— Клубничное, — подсказал Хан, облокачиваясь о разделочный стол своим бедром и совершенно спокойно отпивая свой кофе из небольшого стакана, глядя на нас без каких-либо эмоций, пока Джеки заикалась, а я судорожно поправляла на себе одежду, видя, что глаза подруги становятся еще больше.
— Джеки! Я одна тут должна упахиваться, пока ты прохлаждаешься?! — от недовольного возгласа Джанет, подруга сконфуженно улыбнулась, процокав обратно в зал, но обернувшись раза 4 на нас.
— Пожалуйста, — прошептала я, глядя на Хана, который продолжал невозмутимо пить кофе, даже не поведя на меня своей бровью, — я не хочу, чтобы девочки узнали о нашей…сделке.
Мужчина лишь дернул плечом, видимо выражая этим, что ему все-равно, снова превратившись в того холодного, отрешенного и безэмоционального монстра под маской красивой внешности, полной лоска и элегантности, что казалось, будто он сейчас способен перестрелять всех людей в кафе, даже не моргнув длинными ресницами, а потом педантично вытереть руки белым платочком, выходя так, чтобы случайно не замарать свои начищенные ботинки в крови…
— Завтра в обед будь дома.
Я заеду за тобой.
И снова ни единой эмоции на красивом лице и в этих бездушных черных глазах, когда Хан аккуратно поставил пустую кружку на стол, поправляя на себе идеальный пиджак и глядя на наручные часы, явно золотые, проговорил, не обращая внимания на появившуюся на кухне Джанет:
— Булочки запакуйте и подготовьте. Через 20 минут приедет мой человек и заберет их.
Оттолкнувшись от стола бедром, Хан зашагал на выход, когда я отчего то проговорила тихо и дрожа, словно пытаясь увидеть на прощанье его черные жуткие глаза, где снова не было и доли эмоций:
— Сколько булочек запаковать?
Хан не обернулся. Не одарил меня своим взглядом, кинув через плечо, и скрываясь за дверью кухни:
— Все.
