— Лишь бы не пришлось купить еще столько же, зная общительность Неслихан — снова усмехнулся Хан, на что девушка лишь закатила глаза тяжело вздохнув, но тут же снова широко разулыбавшись и глядя в мои глаза так тепло, открыто и искренне:
— Твоя комната будет рядом с моей, и мы ее уже подготовили! Надеюсь, ты любишь персиковый цвет?
Я лишь кивнула в ответ, понимая, что начинаю улыбаться и слушать свое сердце, которое стремительно оттаивало и начинало радостно и несмело наливаться радостью, словно порхали крылья бабочек, которые мог сломать любой порыв ветра.
— Уже персиковый? Разве комната для мисс Лейлы не была розовая, когда я уезжал? — как всегда усмехался Хан, выглядя при этом совершенно расслабленно и лениво, глядя на нас так пронзительно и весело.
— С тех пор, как ты уехал, сынок, комната уже успела побыть сиреневой, бирюзовой и белой, — посмеивалась тетушка Халиде даже без доли намека на язвительность, на что Неслихан эмоционально вплеснула руками, оборачиваясь к Хану:
— А что мне по-твоему оставалось делать, когда ты уехал и сказал, что ты привезешь мою сестренку завтра, а вместо этого пропал на четыре дня?!
— Успокоиться и ждать, — повел своей бровью Хан, на что Неслихан демонстративно сложила ручки на груди:
— Вот я таким образом успокаивалась и ждала!
Хан лишь что-то со смешком проговорил на своем языке, пока я с зарождающейся улыбкой наблюдала за ними, касаясь кончиками пальцев к мягкой маленькой сумочке, которая теперь красовалась на моем боку, залюбовавшись на то, как изменился взгляд Хана рядом с этой девушкой, которая едва ли была его супругой, и снова пропустила момент, когда помимо тетушки Халиде и Неслихан в гостиной появился еще один человек.
Я уже не вздрагивала, услышав новый незнакомый голос, пока не понимая, откуда он доносился:
— Если в гостиной стало шумно и громко, значит, вся семья собралась. Я не опоздал?
Мужской голос был мягкий и низкий, только я никак не могла понять откуда он звучит, растерянно оглядываясь, когда Хан подскочил с дивана, кинувшись куда-то в сторону лестницы, недовольно цокая и качая головой:
— Зачем ты спустился сам? Я бы пришел за тобой, отец.
А остановка сердца и полное отключение мозга бывают кратковременными?!
Потому что в ту секунду, когда я услышала слова Хана, во мне остановилось просто все и сразу, замерев на пару секунд, а потом взорвалось, словно атомная бомба, размазывая по крупицам остатки мыслей, и сметая напрочь логику.
