Угощаю мясом жрецов и обычных горожан, а улов обычно отдаю беднякам, живущим в тростниковых квадратных хижинах на берегу реки.
Вторую половину дня провожу в прогулках по городу с целью изучения языка тольтеков. Он отличается и от майяского, и от тотонакского, хотя есть сходство — первым в предложении стоит глагол (сказуемое). Главное отличие — под ударением всегда предпоследний слог, чем напоминает мне французский язык, в котором ударный последний.
Во время прогулок мне пришло в голову, что город построен не тольтеками, а теми, кто здесь жил раньше, может быть, выходцами из Теотиуакана или как он там назывался? То, что сейчас является центом города, это как бы историческая часть.
Здесь улицы направлены строго с севера на юг и с востока на запад. Кварталы имеют в середине общий двор на все дома. Обычно там живет большая патриархальная семья или люди одной профессии. Посередине улицы проходит канализация — канавка, накрытые каменными плитами, но не везде. За пределами центра улицы сужаются и искривляются, четкая разбивка на кварталы пропадает.
Сточные канавы не спрятаны, разве что иногда имеется деревянный или каменный мостик между двумя домами, видимо, населенными родственниками. Возле реки и вовсе сплошная градостроительная анархия. Это при том, что и в центре, и на окраинах преобладают тольтеки, но из разных социальных слоев.
С наступлением зимы начало холодать. По ночам температура опускалась ниже нуля, если судить по тонкому льду на воде в кувшине, который стоял в углу у входа в мое жилье.
Меня выручала шкура ягуара, а Гуама, впервые познавший такие холода, жутко замерзал, несмотря на то, что закутывался в две толстые дерюгами, сплетенные из агавы. Это мне не понравилось, поэтому потребовал, чтобы принесли камни и изготовили грубку по моему проекту. Крупные булыжники клали на растворе, а снаружи обложили местными хрупкими желтовато-коричневыми кирпичами. В печники я, конечно, не гожусь, но простенькая двухкамерная обогревательная печь получилась. Правда, я не уверен, что проработает долго, хотя топить ее будут только зимой и не так сильно, как в сорокаградусные морозы.
Трубу сделали высокой, чтобы искры не подожгли тростниковую крышу. Когда из трубы в первый раз повалил дым, весь город собрался поглазеть. Очаги здесь только во дворе. В холодные дни в них нагревают камни, которые заносят на ночь в жилище, вход в которое для удержания тепла завешивался изнутри еще и полостью, тканной или кожаной.
Моя популярность у аборигенов дала результат.
