Или надеются, что я, как и аборигены, завидев перья на шляпах, догадаюсь, что это служители бога Ичсмы, и сдамся без боя. Не знаю, зачем с ними поперся пожилой младший жрец. Меня ни с кем не перепутаешь. Наверное, я больно щелкнул по его самолюбию, вот и решил отомстить или захотел хоть на ком-то отыграться за неосуществленные мечты.
Ему и досталась первая стрела, вошедшая под углом в грудь. Пожилой младший жрец, громко и высоко, по-бабьи, вскрикнув, крутанулся на месте и начал медленно валиться на левый бок.
Пока он добирался до земли, я выпустил еще шесть стрел, поразив пять его спутников. Один умудрился вовремя отскочить вбок. На этом его везение и закончилось. Вместо того, чтобы закрыться щитом и отступить, наблюдая за летящими стрелами, доблестный вояка закинул его на спину и ломанулся в сторону Ичсмы. Я убил двух его соратников, а потом послал стрелу вдогонку, потому что остальные последовали его примеру, можно было выбирать. Она запросто пригвоздили щит к спине хозяина, который умудрился пробежать еще метров тридцать.
Затем я поразил придурка, который держал щит над головой, будто стрелы, как молнии, падали сверху, и остальных карателей. Никто из отряда не должен добежать до города и сообщить о произошедшем. Так мы выиграем время.
Больше никого не было видно на дороге в обе стороны, поэтому мы с Гуамом спустились с холма, чтобы добить раненых и оттащить трупы в кусты. Чем позже их найдут, тем больше у нас будет времени. Первым делом я подошел к пожилому младшему жрецу.
Он был жив. Побелевшие губы плотно сжаты, наверное, от боли. Взгляд напряженный, словно хочет разглядеть что-то очень важное вдалеке, но никак не получается.
— Из-за какого предсказания ты подался в жрецы? Пообещали, что станешь верховным? — поинтересовался я чисто из любопытства, потому что и так знал, что мечта должна быть головокружительной, иначе лох не поведется.
Он разжал губы, то ли собираясь ответить, то ли просто не мог дольше сдерживать напор, и изо рта выплеснулась кровь, залила всю шею и верхнюю часть груди.
После чего раненый забулькал, точно хотел что-то сказать, блеванул очередной порцией красной жижи и затих. В его сумке были подсохшая кукурузная лепешка и большая высушенная тыква, заполненная кисловатым соком тумбо. Пока я утолял жажду трофейным напитком, Гуам оттащил трупы в кусты и туда же закинул щиты и копья, лишь ножи забрал. На дороге остались несколько лужиц крови, быстро подсыхающих.
