Самое интересное, что вначале улицы в землю был воткнут шест с кукурузной кочерыжкой наверху. Увидев ее, купец остановился и покачал головой.
— Что это значит? — поинтересовался я.
— Здесь кто-то что-то украл, — ответил он. — Когда вора поймают, пострадавший сбросит его связным со скалы, а так же его отца и братьев.
Да, круто у них тут, не заворуешь!
Дом у Лукки был двухэтажный, небольшой. Это, как понимаю, жилье среднего класса. В нем обитала патриархальная семья из двенадцати человек: родители купца, его жена, четверо своих детей и младший брат с женой и тремя детьми.
По утрамбованному дворику вместе с детворой сновали морские свинки, крупные, сантиметров двадцать-тридцать длиной. Их растят на мясо. Слева от входа во двор отгорожен невысокими, с метр, стенками уголок — сортир. Справа возле дома неглубокая яма — земляная печь, выложенная галькой. В ней разводят костер, потом на горячие камни кладут мясо, рыбу, овощи, накрывают листьями, дощечками и заваливают камнями и землёй. Через пару часов блюдо готово.
Для нас приготовили двух морских свинок по ускоренному варианту, засунув нагретые камни внутрь освежеванных и выпотрошенных тушек. Снаружи мясо осталось сыроватым. По вкусу напоминало кролика. Впрочем, при том количестве красного перца, которым его посыпали, о вкусе трудно рассуждать. Судя по тому, что свинками угощали только Лукки и меня, они не входит в ежедневный рацион семьи. К мясу подали горячие кукурузные лепешки, точно такие же, как я ел у майя, тольтеков, миштеков и даже у мексиканцев.
Всё приходящее уходяще, и только хлеб вечен. Запивали акхой — слабоалкогольным напитком, который в будущем назовут чичой или плёвым пивом, потому что солод заменяет человеческая слюна: жуют зерна кукурузы, выплёвывают в сосуд, разводят водой и ставят в теплое место, чтобы перебродило. Пока мы ели, в гости наведалось с десяток соседок за горстью муки, которая в вдруг закончилась сразу у всех. Хозяйка не спешила удовлетворить их просьбу, чтобы успели разглядеть диковинного чужеземца. Здоровое женское любопытство, а другого не бывает — это святое.
Спал я во дворе, хотя хозяева настойчиво предлагали перебраться в дом. Ночи сейчас теплые, потому что в южном полушарии лето, комаров я не боюсь и не хочу слушать ночную любовную симфонию соскучившихся супругов. Не учел только морских свинок, которые всю ночь колобродили, чирикая и урча, в своем загончике рядом с сортиром. Наверное, тоже работали над пополнением своих рядов после потери двух родственников.
