Нос улавливает офигенный аромат, и я не понимаю: то ли это освежитель для салона, то ли мужской одеколон.
Осмелив, тянусь к бардачку. Вообще-то, я не любопытная настолько, чтобы нарушать чужие границы, но блин… Это же машина Керимова! Я не могу упустить шанс немножко поиграть в шпионку.
Открыв бардачок, наблюдаю странную комбинацию предметов: блокнот, влажные салфетки, сигареты и пачка ""резинок"". А под этим всем великолепием лежит ствол, ну в смысле, пистолет. Предательские мурашки ползут по спине. Нет, я не трусиха.
И видела оружие десятки раз — папа коллекционирует, у него есть даже отдельная комната с оружием, которая находится в подвале дома.
Ствол я не беру, но пачка резинок вызывает интерес.
«Я просто посмотрю, какой там написан размер. И сразу положу на место»
В пачке оказывается всего два квадратика фольги. Получается, третью использовали, потому что на упаковке было написано «три штуки». Размер непонятен. Ну написано «классический» и что? С моим опытом, а точнее его полным отсутствием, это всё равно, что сказать на китайском — ни хрена непонятно!"
"— Одолжить? — голос Эмина действует на меня как ушат ледяной воды, вылитый на голову.
Испугавшись, я роняю пачку с резинками на пол. И тут же спешу её поднять.
Эмин
Смутившись, Яра спешит открыть бардачок и сунуть туда пачку презервативов. Я вижу, как её бомбит от эмоций, но делать вид, что ничего не произошло? Нет, не буду. Я больше не могу отрицать очевидного: нас тянет друг к другу магнитом. И малышка не может этого не чувствовать.
Не подсознательно она делает абсолютно всё, чтоб стать мне ближе. Шаги семимильные. Только бы не испугалась, когда решающий шаг сделаю я.
— Нет, спасибо, — сухо пробубнив, Яра отворачивается к окну, а когда я сажусь за руль и устремляю взгляд на её обнажённые колени, девочка цепляет пальцами край сарафана, дёргает его вниз.
Усмехаюсь. Запускаю двигатель. И через несколько секунд, когда выруливаю со двора коттеджа Самойленко, ещё раз скашиваю взгляд в сторону Яры. Красивая зараза. Будь я моложе лет на десять, не задумываясь, стал бы набиваться в женихи.
Но, млять… Я же знаю девочку с детства, помню ещё ребёнком. Яра — моё табу. Николаевич шею свернёт, если посмею притронуться к любимой дочери. Поэтому мне остаётся только облизываться и держать своих внутренних демонов на цепи.
— Нашла что-то интересное в бардачке? — спрашиваю я, постукивая пальцами по рулю.
Вспыхнув ярким румянцем, Яра бубнит:
— Мог бы и промолчать. Видишь же, мне неловко.
— Вижу.
