Занимаю выигрышную позу и кокетливо наматываю на палец локон волос. Надя щёлкает на телефон.
— Огнище! — восхищается Надя, показывая мне фотки.
Фотки действительно «вау». На них я выгляжу, будто ""инстадива"", а потому спешу наложить фильтр на две самых удачных, на мой взгляд, фотографии. И опубликовать их в «инстаграм».
— Хм… У кого-то новый телефон, или мне показалось? — спрашивает Вика, молча наблюдавшая за всем со стороны ровно до этого момента.
— Угу, — пожимаю плечами.
— «Яблоко» последней модели.
Офигеть! — подключаются остальные девчонки. — И кто нам подарил эту красоту?
— Папа, — отвечаю, не задумываясь и решая промолчать, что выбирал телефон Эмин, папа лишь платил за него деньги.
— Папа, ага, да, — смеются девчонки, переглядываются между собой, вгоняя моё лицо в красный цвет."
"— Девочки, да ладно вам. Говорю же, папа подарил.
— А имя у папы имеется? — подкалывает Надя.
— Мирослав Николаевич. Познакомить? Он как раз холостой, — подмигиваю и забавляюсь, когда Надя перестаёт смеяться.
— Да ну тебя. Я думала, там реальный чел, а ты мне батю своего назвала. Скучно.
— Значит, с папой моим не знакомить? — продолжаю цеплять Надю. Вообще-то, с моим отцом знакомы все подруги, правда, только заочно. Максимум — видели его пару раз.
— Шутишь? Нет, спасибо. Пенсионеры не интересуют.
— Ты просто не знаешь, от чего отказываешься! Хочешь, покажу фотку папы? Знаешь, какой он у меня? М-м-м… Красавчик! И совсем нестарый, ему только пятьдесят три. Да ладно тебе.
Я шучу, не обижайся, Надь.
Надя закатывает глаза. И веселье сходит на нет. Ну подумаешь, пошутила неудачно. Ха! Я вообще ""королева"" отвратительных шуток, не получается у меня так прикалываться, чтоб никого не обидеть.
— Идём купаться, короче, — напряжение разряжает Вика. И вчетвером мы топаем к «центрифуге».
Занимаем очередь. Я трусливо поглядываю вниз на туннель, по которому с огромной скоростью спускается человек. И задерживаю дыхание, когда он попадает в огромный закрытый круг, напоминающий центрифугу в стиральной машинке.
— Эм… Я, наверное, в другой раз, — пячусь, но Надя ловит меня за руку с грозным «Стоять».
— Струсила, да?
— Нет. Что-то перехотелось. Лучше пойду позагораю.
— Ага, позагораешь после горки. Иди давай, трусиха. А то как с папой знакомить, так ты смелая.
— Вредина, — показав Наде язык, возвращаюсь на место. И в этот момент подходит моя очередь.
Вика крестит меня, а Оля желает «ни пуха ни пера».
