Вдоль второго этажа дома шла традиционная деревянная галерея на камерных колоннах, на которую вела деревянная лестница. На галерею выходили пять прямоугольных окон. Куски стекла были длиной сантиметров шестьдесят, но шириной не больше двадцати. На первом этаже располагалась просторная гостиная с мраморным полом и стенами, расписанными религиозными сюжетами, а в дальнем правом углу висела икона в серебряном окладе размером метр на полтора. В праведности самого богатого жителя города можно было не сомневаться.
Что меня позабавило — все каталонцы, включая отлученного от церкви Рожера де Флора, перекрестились на роспись стен, но не на икону.
Стол, накрытый белой полотняной скатертью, был буквой П. За перекладиной поместились только Варлаам Кидонис — носатый ромей с гладко выбритым лицом, что было среди них редкостью, — в центре, Рожер де Флор одесную и Беренгер де Энтенза ошуюю. Я занял место рядом с последним. Этот мне пока не завидует. Или я не всё знаю. Посуда была бронзовая, в том числе и двузубые вилки, которыми каталонцы до сих пор не научились пользоваться.
Мне, как и сидевшим за перекладиной, досталась отдельная тарелка, а вот моим соседям слева — одна на двоих. Сначала нам подали апельсины и свежую прошлогоднюю айву, непонятно как сохранившуюся. Затем было жареное мясо, по заверению хозяина, пятимесячного ягненка с тыквой; вымя молодой свиньи с фригийской капустой, которое слуга доставал из горшка с жиром прямо рукой; трехгодовалый павлин, откормленный особым образом, с кисло-сладким соусом из сухофруктов; кефаль с острым, ядреным соусом; омары с неизвестной мне травой, имеющей специфический запах и солоноватой на вкус; сваренные вкрутую яйца, которые подавали в голубых эмалевых подставках и с ложечками на длинных ручках.
На десерт подали мягкий сыр. Все это запивалось белым ароматным вином, довольно приятным. Я даже подумал, что зря зациклился на красных винах.
Гости объелись так, что разговор не шел. Всех клонило ко сну. В то же время не было ни сил, ни желания добираться до кровати.
Встряхнуться нам помог гонец. Сначала мы услышали шум голосов во дворе. Один человек говорил на греческом языке, а второй — на каталонском. Они не понимали друг друга, поэтому говорили громко и долго.
В гостиную вошел слуга в сопровождении альмогавара, который с порога доложил:
— Командир, Корберан де Алет погиб.
— Как погиб?! — удивленно спросил Рожер де Флор.
— Мы на гору поднимались, где турки засели.
