Одевшись в кольчугу, шоссы и обув сапоги, потому что так они казались легче, чем если бы нес в узле, опять пошел вверх по течению ручья. Повезло и во второй раз. Где-то через километр ручей пересекал лесную дорогу. На ней могли разъехаться две телеги, значит, ведет в город, а не соединяет деревни. Между деревнями дороги обычно одноколейные. Наезженная, со свежими следами копыт и колес. Поскольку я не знал, в какую сторону город, решил подождать какого-нибудь путника и спросить. Чтобы было не скучно ждать, пожевал печеного мяса.
Холодным оно обзавелось тем самым привкусом, который мне не нравился. Или сытому он не нравится.
Арбу тянули два серых вола с длинными рогами. Они шли медленно, понурив большие головы. Правил ими худой крестьянин в серовато-белой рубахе с короткими рукавами, пожилой, с лысой загорелой головой, на которой остались по бокам редкие заросли седых волос, и вытянутым лицом с жидкими седыми усами и бородой. Голова была понурена, отчего напоминал своих волов. В левой руке он держал вожжи, в правой — длинный ивовый прут.
Арба была нагружена мешками. Увидев меня, возница натянул вожжи, останавливая волов, и крепче сжал прут. На поросшей седыми волосинками, тонкой шее пробежал вверх-вниз кадык. Крестьянин, видимо, никак не мог решить, сматываться или нет?
Пока он сдуру не рванул в бега, я спросил на болгарском:
— В город едешь?
— Да, — ответил крестьянин.
Я закинул на арбу узел со своим барахлом и сказал вознице.
— Подвинься.
Сел рядом с ним, примостив на всякий случай сагайдак так, чтобы был под рукой.
В нос ударил запах волов. От коров пахнет молоком, а от волов — работой, потом.
— Поехали, — сказал я крестьянину. — Или собираешься заночевать здесь?!
— Нет, — смутившись, ответил он и хлестнул прутом правого, дальнего от меня вола.
На месте крестьянина я тоже бы почувствовал себя не в своей тарелке, увидев вышедшего из леса вооруженного типа. В эту эпоху в глухом месте могут грохнуть за просто так, а за пару волов — и подавно.
— Какой сейчас год? — поинтересовался я.
— Не знаю, — ответил крестьянин. — У попа надо спросить.
Действительно, нашел у кого спрашивать! Какая разница крестьянину, какой номер имеет год?! Для него годы делятся на урожайные и недород, мирные и военные, хорошие и плохие.
— Кто сейчас царь Болгарии? — задал я вопрос полегче.
— Тодор Светослав, — ответил возница.
— Сын Ивана Асеня? — спросил я, все еще на что-то надеясь.
— Нет, Георгия Тертера, — сообщил он.
