Но что там позади и сбоку я в критической ситуации выяснять не стал, чтобы не потерять зря время, а рванул туда, где спасение было очевидным. Из-за чего потерял еще больше времени и чуть не утонул.
Берег был с широким песчаным пляжем, к которому подступал сосновый бор. Начинало темнеть, поэтому я, скинув жилет, бригандину, наручи, поножи, пояс с оружием и сагайдак, первым делом наломал лапника, сделал ложе на земле, усыпанной старой серо-желтой хвоей. В мокрой одежде было холодно, однако, когда снял ее, чтобы выкрутить, почувствовал, что голым еще холодней.
С трудом натянул на себя влажные тряпки, которые прилипали к телу, выдул полфляги вина и начал разминаться, согреваясь. Заснул только под утро, укрывшись мокрыми бригандиной и спасательным жилетом. Так казалось теплее.
Разбудил меня дятел. Стучал он короткими очередями, из-за чего мне снилось, что расстреливаю из автомата «калашников» монголо-татарскую конницу. Всадники падали и сразу исчезали, но на их месте возникали другие. Наверное, я понял, что не смогу остановить нашествие Орды, и проснулся.
Между высокими стройными соснами было видно чистое голубое небо. Я вспомнил, где нахожусь и как здесь оказался, и сплюнул в ближайший сосновый ствол слюну, заполнившую рот от прилива злости. Как говорят монголы, ключ иссяк, бел-камень треснул. Хорошая жизнь кончилась. Придется узнавать, почем фунт новой? Что обрадовало — опять помолодел. Не могу сказать точно, сколько мне сейчас лет, но чувствую себя не старше тридцати. Впрочем, и в пятьдесят я чувствовал себя не старше тридцати, но остальные, сволочи, так не считали.
Я вышел на берег, посмотрел в обе стороны. Жилых строений не заметил. Решил идти на запад. Только лишь потому, чтобы не идти назад, хотя и в этом случае в ту сторону могло оказаться ближе. Добираться решил лесом, где есть шанс добыть какую-нибудь еду. Ничего с собой не взял. Был уверен, что быстро доберусь до какого-нибудь населенного пункта. Бригандину, шлем, наручи и поножи завернул в спасательный жилет, который связал его же тесемками, и прикрепил на спину, чтобы руки были свободны.
Лук и тетива высохли. В колчане лежали по десять стрел с игольчатыми наконечниками, предназначенными для поражения одетых в кольчугу, с гранеными для пробивания брони и с листовидными, имевшими ребро жесткости посередине, которые хороши против кожаных доспехов. Выбрал из последнего десятка. Такая стрела лучше подойдет и на птицу, и на зверя. Затем пошел на северо-запад, удаляясь от берега.
