Другой учитель преподавал латинскую грамматику по учебникам авторов, живших в четвертом и пятом веке, Доната и Присциана. В программу входили такие авторы, как Вергилий, Плавт, Гораций, Ювенал, Овидий, Саллюстий, Лукреций, Эзоп. Третий обучал греческому языку. Мне показалось, что преподавание греческого сводилось к зазубриванию Гомера. В Ромейской империи образованным считался тот, кто знал наизусть «Илиаду» и «Одиссею». «Гомер — это наше всё!», — заявляли ромеи. Русские недоучки будут говорить подобное о Пушкине.
Не считаю себя переученным, но в мое «всё» входят еще много фамилий. Кстати, сыну я дал девичью фамилию жены — Градениго. Так его быстрее начнут принимать за своего.
В конце апреля взял наследника в рейс на Тану. Пусть на практике применит то, чему учился зимой. Отплыли на новой бригантине, которая получилась более ходкой. Трюм набил венецианскими товарами и привезенными Тегаком на старой бригантине из Александрии специями и благовониями. Предлагал на судне место Джованни Кверини, которого назначили управляющим в Тану, но бывший член Совета десяти отказался.
Мол, не хочет меня обременять. Доберется на галере республики.
В Дарданеллах никто не собирал пошлину за проход. Оба берега контролировали турки, которые были пока не морским народом. Позже греки и болгары научат их морскому делу, но пока турки предпочитали лошадей. Зато в Босфоре плату за проход повысили до трех золотых. Собирали деньги генуэзцы. Точнее, жители Перты — бывшего генуэзского квартала, расположенного в Галате, пригороде Константинополя.
Они отказались платить непомерные налоги своему правительству, объявили себя независимыми. Их тайно поддерживали венецианцы и ромеи, которым не нравилось господство Генуи на море. От Босфора я пошел напрямую на Керченский пролив. Поскольку компас у нас был не самый лучший, вышли южнее, к будущей Анапе, на месте которой в четырнадцатом веке была небольшая рыбацкая деревенька. В Керченском проливе тоже никто не наживался на транзитных судах.
На месте Пантикапеи были развалины. Восточнее появилось крепость и поседение рядом с ней. Как оно теперь называлось, спросить было не у кого, потому что рыбаки, завидев нас, сразу удирали под берег, на мелководье.
Тана располагалась на левом берегу рукава, который через несколько веков назовут Старый Дон, примерно на месте будущего города Азова. Точнее сказать не могу, потому что все казалось не таким, каким помнил по двадцать первому веку и даже по шестому.
