Их было в несколько раз больше, чем людей в моей свите. Наверное, встречающих сильно удивило, что я еду почти без охраны и с малым количеством слуг.
— Теперь вы будете моей свитой, — сказал я бывшему нашему пленнику, который, благодаря мне, выкупился всего за три тысячи перперов.
Мои слова понравились ему и венецианцам. Наверное, предполагали, что со мной прибудет свита каталонцев, которые займут все теплые места, а местным ничего не достанется. Про погибших рыцарей никто не вспоминал. Они выполнили свой долг и умерли, как подобает рыцарям.
Главное, что больше никаких неприятных перемен в жизни живых не будет.
Бонифаций де Верон не забыл оказанную мною услугу и по пути к замку тихо посоветовал:
— У маркграфа Альберто Паллавичини осталась молодая вдова Беатриче, внучка венецианского дожа. Если ты женишься на ней, это положительно повлияет на отношения с венецианцами.
Как-то мне не по нутру браки по расчету, поэтому молвил тихо:
— Насколько я знаю, Папа Климент разрешил убивать и грабить венецианцев.
— Мы стараемся не делать это, — сказал барон.
Замок был сложен из обтесанных, больших камней и кое-где — наверное, заделывали проломы — из кирпича. Мост шириной метра три опущен через ров шириной метров десять, ворота открыты. Стража состояла из двух дюжин бойцов, одетых в металлические шлемы и короткие кольчуги. Командовал ими старый рыцарь с бесцветными глазами, словно покрытыми бельмами. Он глянул на меня, понял, что имеет дело с бывалым воином, после чего коротко кивнул, точно соглашался с мнением внутреннего собеседника.
Вымощенный каменными плитами двор был разделен на две части жилой двухэтажной постройкой с туннельным проходом. В первой, хозяйственной, части находились конюшня, сеновал, кузница, амбар, погреб и кладовые. В перемычке располагалось жилье для слуг и гостей. Во второй части был небольшой дворик, в котором по стенам карабкалась виноградная лоза, а рядом с донжоном росли два инжирных дерева. Закругленные сверху окна в донжоне располагались в пять рядов.
Видимо, на втором и третьем этаже по два ряда, а на четвертом — один. Стекла вверху разноцветные, а внизу — бледно-зеленые. На невысоком возвышении перед караульным помещением стоял мужчина лет пятидесяти с длинными седыми волосами и гладко выбритым лицом, одетый в темно-синий кафтан из тонкой шерстяной материи поверх белой льняной рубахи, темно-синие штаны и высокие башмаки с кожаными завязками. Стоявшие позади него одеты победнее, наверное, слуги.
