Восемьдесят шесть лет назад подобный подвиг совершил Оттон де Ла Рош, который подарил герцогство своему племяннику и убыл с сыновьями в родную Бургундию. Видимо, предчувствовал, что счастья его потомкам оно не принесет. Рожеру де Слору отказаться не позволили. Как человек не очень умный, он особо и не сопротивлялся. В итоге руссильонский рыцарь стал герцогом Афинским до тех пор, пока не договорятся с каким-нибудь сильным королем, а потом превратится в графа Салоны. Для этого ему пришлось жениться на вдове Тома де Страмонкура, предыдущего графа.
Лукрецию он оставил при себе. Представляю, как им будет весело втроем!
Я выбрал себе во владение маркграфство Бодоница и Негропонт. Маркграфство — это графство с особым режимом управления, более независимое, как административно, так и экономически. Обычно такая привилегия дается пограничным графствам, которым приходится часто воевать. Резиденция маркграфа располагалась на острове Эвбея в замке рядом с Халкидой. Мне давно нравился этот замок. Стоит в доходном месте и защищать его легко, если сжечь мост через пролив.
Кстати, теперь я буду контролировать пролив и отдавать на откуп венецианцам пошлину за проход по нему. В этой жизни мне везет на сбор пошлин.
Аклан и Тегак, как рыцари, получили по восемь фьефов в моем маркграфстве возле Бодоницы. Я предложил Аклану обменять его владения на мое баронство рядом с Ламией. Обмен был настолько выгодным, что новоиспеченный рыцарь Аклан де Варна не смог отказаться. Тем более, что семья его и так проживала в моем замке, который воспринимала, как родной дом.
Теперь он был самым настоящим бароном, владеющим двадцать одним рыцарским фьефом и собственным замком. Где-нибудь во Франции или Англии Аклан считался бы очень влиятельным человеком. В благодарность за это он лично привез в Фивы, где мы делили герцогство, моего сына, повара Афанасия и наши вещи. Тегак, которому я тоже дал фамилию де Варна, сделав дальним родственником Аклана, выгнал из своих владений старых жен бывших владельцев, потому что обвенчался после сражения с Жакот, которая была беременна, и принял мое приглашение пожить в Халкиде.
Мне нужен был хотя бы один человек, которому бы я полностью доверял."
"Жители маркграфства уже знали, кто их новый сеньор. Особой ненависти к себе я не почувствовал. Наверное, уповали на то, что я не грубый альмогавар, а барон. На мосту меня встретила делегация эвбейской знати во главе с Бонифацием де Вероном. В основном это были венецианцы, не принимавшие участие в сражении.
