В последнее время я стал стрелять заметно лучше. Сказывался боевой опыт.
Сев на гнедого Буцефала, говорю Аклану и Тегаку:
— Будьте все время рядом со мной.
— Да, барон, — произносит за двоих Аклан.
Ему не хочется погибнуть сегодня, в понедельник, пятнадцатого марта тысяча триста одиннадцатого года. Как и мне, как и остальным бойцам Каталонской компании, как и нашим врагам. Но кому-то придется умереть. Понедельник, как положено, станет для кого-то тяжелым днем. Лучше, если это будут афиняне.
Я выезжаю на невысокий холм левее и немного впереди катапульт и позади копейщиков, смотрю на построившихся бойцов.
Чего-то не хватает. Точнее, кого-то. Турецких лучников, а также турецких и туркопольских всадников. Я поворачиваюсь в сторону их лагерей и вижу, что турки и туркополы все еще там и не собираются выходить. Поскольку враг еще не построился, я скачу узнать, в чем дело.
Внутрь турецкого лагеря мешают проехать поставленные впритык, запряженные кибитки, в которых сидят женщины и детвора. Турки приготовились драпать.
— Позови Халила, — приказываю я турку, который сидит на лошади и смотри сквозь меня.
— А чего звать?! — произносит турок. — Вон он едет.
Я замечаю командира турецкого отряда, которого раньше закрывала от меня кибитка. Он в доспехе, но явно не в боевом настроении. Может, так кажется потому, что впервые вижу у него выбритый подбородок.
— В чем дело Халил? Струсил?
— Почему струсил?! — обиженно произносит он. — Просто мы не дураки! Поняли, что вы вместе хотите напасть на нас!
— А что нам мешало сделать это раньше? — поинтересовался я, пораженный глупостью отговорки.
— Потому что вас было мало, — быстро отвечает Халил.
Я понимаю, что уговаривать его бесполезно, поэтому говорю:
— Как только поймете, что мы побеждаем, объедите нас по левому флангу и ударите по их пехоте. Потом поделим трофеи и вы сразу уедете. Мне трусливые воины не нужны.
— Мы давно собирались уехать! С лживыми иноверцами нам не по пути! — напыщенно произносит он.
Я скачу к лагерю туркополов.
Мелик уже ждет меня. Он, поблескивая влажными глазами, повторяет ту же дурацкую отговорку. Я приказываю ему то же, что и Халилу. Когда разворачиваю коня, слышу голос Мелика:
— Прости, барон! Я не могу поступить иначе!
— Я тоже! — бросаю напоследок и скачу к каталонцам.
Когда занимаю позицию на холме, ко мне подъезжает Джейм Сакоман.
— Струсили? — спрашивает он.
— Справимся и без них, — говорю я, хотя без лучников нам придется тяжко.
