Но и пятьдесят лет без капитального ремонта меня бы устроили.
Работы близились к завершению, когда в конце июня к нам прибыла вся Каталонская компания. Женщин и детей в Галлиполе стало вдруг столько, что город теперь походил на нормальный. Турки со своими семьями расположились в юго-западном конце полуострова. Прибыла эта орава потому, что каталонцы узнали, где сейчас находятся аланы, убившие Рожера де Флора. Не поладив и с болгарским царем, Гиркон отказался служить у него. Сейчас аланы расположились в долине на границе с Ромейской империей.
Вели переговоры с Андроником Палеологом, намериваясь вернуться к нему на службу.
Беренгер Рокафорт, который в последнее время стал перед своей фамилией добавлять благородное «де», созвал на совещание командиров и рыцарей. Пригласили и меня, хотя я предупредил Рамона Мунтанера, что покину Каталонскую компанию, как только дострою бригантину. Командир гарнизона тоже начал внушать всем, что он рыцарь, заставляя называть себя Рамоном де Мунтанером. Следовали внушениям только его холуи.
Считал он неплохо, особенно в свою пользу, но вот уважением не пользовался, хотя не был ни подлецом, ни трусом. Вопрос мы обсуждали один: кто останется в Галлиполе охранять семьи? Все рвались в поход. Каталонцы любили месть даже остывшей. Поэтому и предложили остаться туркополам.
— Мы не останемся, — сразу оказался командир Мелик, поблескивая влажными глазами. — Вы хотите всю добычу забрать себе!
Командир турок Халил покивал головой, соглашаясь с этим заявлением.
— Те, кто останутся, сколько бы их не было, получат пятую часть добычи, — предложил Беренгер Рокафорт.
— Мы готовы отдать им пятую часть добычи, — заявил Мелик, а Халил опять покивал головой.
Зато я не стал отказываться. В мои планы не входило отправляться в поход почти на месяц. По поступившим разведданным, аланы находились в двенадцати переходах от Галлиполя. Этим сведениям было не меньше двух недель. Где кочевники сейчас и где будут еще через двенадцать дней — трудно сказать.
На то они и кочевники.
Комендантом гарнизона оставался Рамон Мунтанер, который попытался отказаться, но не слишком настойчиво, только для приличия. Нам придавались двадцать альмогаваров и две сотни пехотинцев, которых отобрали по жребию. Утром Рамон Мунтанер насчитал всего семерых альмогаваров и сто тридцать два пехотинца. Остальные не смирились со жребием. Коменданта это не сильно расстроило, потому что увеличивалась доля каждого из оставшихся.
