В это трудно поверить, но вкус у вина был не хуже, чем из глиняных. Поболтали немного о видах на будущее. Пока ничего интересного не виделось. Пришли к выводу, что надо грабить, пока есть что, а потом поищем в другом месте.
Ферран де Аренос ушел командовать городским гарнизоном, а я начал собираться в обратный путь. Со второго этажа спустился купец с женой и детьми. Никита запряг для них в двуколку мула, у которого было нетипично радостное для этих гибридов выражение морды, погрузил в нее ценные хозяйские вещи и посадил на них детей.
На второго мула, приведенного Тегаком, были нагружены два больших тюка. Что в них набил мой оруженосец, я не стал спрашивать. У нас с ним вкусы не совпадают. Зато Ясмин наверняка похвалит его. Подозреваю, что ради этой похвалы он и старается. У пацана сейчас период влюбленности во взрослых женщин. Хотя эта взрослая старше его года на три всего.
30
В конце лета Беренгер Рокафорт задумал большой поход на Константинополь. К нему присоединились Ферран де Аренос со своим отрядом и часть нашего гарнизона.
В Галлиполе нужды в большом отряде уже не было. Купцы всех государств безропотно платили пошлину. Занимался этим только экипаж лени под руководством Аклана. Обе галеры почти все время стояли наполовину высунутыми на берег, а члены экипажа занимались подсобными промыслами: кто-то тачал сапоги, кто-то плел рыбацкие сети, кто-то вырезал посуду из дерева. Я в нежаркие дни ездил на охоту, а в менее приятные сидел дома, читал найденные в городе рукописи на греческом языке.
Больше никого они не интересовали, поэтому у меня набралась солидная по меркам этой эпохи библиотека примерно на сотню томов, если можно так выразиться, потому что некоторые рукописи были в виде свитков. Иногда попадалась такая заумь, что разгадывал ее, как ребус. Вот, оказывается, откуда растут ноги постмодернизма! В тот день полулежал в изготовленном по моему проекту кресле, которое стояло в тени под галереей, и перечитывал «Одиссею», положившую начало литературному жанру морские приключения, если не считать байку про Ноя — вольный перевод шумерского сказание о Зиусудре.
В оригинале читалось не так тяжело, как на русском языке, потому что присутствовала мелодика текста, которая теряется при переводе. Отдельные моменты с высоты двадцать первого века казались наивными. Я простил их Гомеру. Нет предела совершенству. Даже в гениальном творении можно найти изъяны.
