В эту эпоху окно заменяло телевизор. Следует заметить, что в интеллектуальном плане качество информации, поступающей из окна, было не ниже или не выше, чем будет из телевизора. Разница была только в количестве каналов. С одной стороны стола располагалась тяжелая трехногая табуретка, с другой — стул с низкой спинкой и кожаным сиденьем, набитым конским волосом. Как ни странно, на табуретке сидел хозяин. На ней было проще повернуться к окну, когда там вдруг начинали демонстрировать что-нибудь интересное, типа ссоры двух солдатских жен.
"
"Услышав о том, что завтра мимо нас провезут плененного Беренгера де Энтензу, Рамон Мунтанер вскочил с табуретки и забегал возле стола. Чем-то — может быть, сухощавостью и загнутыми кверху черными усами — он был похож на капитана венецианского каравана, только вот явно отставал по сообразительности, хитрости и другим производным ума.
— Нападем на них и отобьем нашего командира! — быстро принял решение Рамон Мунтанер.
— Во-первых, генуэзских галер будет не меньше десяти; во-вторых, в морском бое они опытнее нас, — возразил я.
— Нападем на одну галеру, на которой будет Беренгер, — уточнил комендант Галлиполя.
— Как мы ее определим? — поинтересовался я.
— Она будет самой главной, самой большой. Такая обычно идет в караване второй или третьей, — ответил Рамон Мунтанер.
— А если его там не окажется? — спросил я.
— Захватим генуэзцев и потом обменяем на него, — быстро нашелся комендант.
— Захватить-то мы, может, и захватим, но к тому времени нас окружат со всех сторон и перебьют, — сказал я.
Рамон Мунтанер нарезал пару кругов около стола и придумал другой способ:
— Используем другую силу — деньги. Предложим за него большой выкуп.
— Какой? — поинтересовался я.
— Три тысячи, — выпалил он. Пройдя несколько шагов, повысил: — Лучше пять. — Подойдя к столу и сев на табурет, принял окончательное решение: — Дадим за него десять тысяч золотых. Уверен, что все каталонцы скинутся на его выкуп.
— Каталонцы не успеют скинуться, потому что провезут его завтра, а до них два дня скакать, — напомнил я.
— Мы заплатим, а они потом возместят, — уверенно произнес Рамон Мунтанер.
Видимо, он был не только казначеем, но и хранителем денег каталонцев. Поэтому имел под рукой такую большую сумму и не сомневался, что платить будут все.
— Давай попробуем, — согласился я.
Мы на лени встретили караван генуэзцев на подходе к проливу Дарданеллы. Шло восемнадцать галер, которые умели от сорока до восьмидесяти весел.
