Может быть, так казалось из-за широкой и округлой черной бороды, которая утолщала нижнюю часть лица. Темно-карие глаза были с влажным блеском, словно эмир недавно всплакнул. Они придавали лицу выражение сладкого сострадания, какое бывает у патологических садистов. Рукава и подол его кольчуги заканчивались тремя рядами блестящих колец из желтого металла. Маленький шлем был обвязан белой шелковой чалмой. Заколка на чалме была в виде овальной финифти с ликом какого-то святого. Сопровождали командира туркополов два десятка всадников, снаряженных бедненько.
Если это его лучшие воины, то что тогда представляют остальные?! Видимо, платили им ромеи ровно столько, на сколько доблестно служили туркополы. Или наоборот.
Переговоры были короткими. Эмир Мелик после многословных и витиеватых поздравлений с победой, которые я перевел одной короткой фразой, изъявил желание перейти на нашу сторону.
— Возьмешь их под свое командование? — спросил меня Беренгер Рокафорт
— Почему нет?! — молвил я.
— Скажи им, что из общей добычи десятая часть принадлежит мне, а из своей десятую будут отдавать тебе, потому что ты будешь их командиром. Если их устраивают такие условия, пусть присоединяется, — сказал командир Каталонской компании и добавил: — И узнай у них, где аланы.
Я сказал эмиру, что будет служить под моим командованием и получать долю в общей добыче, как рыцарь, а его бойцы — как альмогавары, и отдавать десятую часть мне. Сколько его подчиненные будут отстегивать своему эмиру — меня не касается.
И сообщил самое тяжелое условие:
— За невыполнение моего приказа в бою или трусость — смерть. И учти, мы — не ромеи. Обязательно найдем и накажем.
— Ты — тот барон, который командует нашими иноверными братьями? — задал он вопрос.
— Да, — ответил я.
— Мы тебя не подведем. Если нам что-то не понравится, уйдем перед боем, — сладко улыбнувшись, сказал эмир Мелик.
— Но после боя не возвращайтесь, — предупредил я и поменял тему разговора: — А куда аланы делись?
— Испугались, что вы будете их преследовать, и ускакали, не сказав никому, куда, — ответил туркопол.
Хитро улыбнувшись, он продолжил: — Но кто-то где-то краем уха слышал, что отправились они к своим семьям под Адрианополь. Собираются договориться с болгарским царем и перейти к нему на службу.
Еще два дня мы собирали трофеи, а потом, обремененные большим обозом и пленными, медленно, с частыми и продолжительными остановками, пошли в Галлиполь.
