Справа встал я. Присутствовали также четверо рыцарей, включая нового сенешаля Беренгера Рокафорта.
Подарив командиру Каталонской компании охотничьего сокола вместе с вышитой золотыми нитками кожаной перчаткой и произнеся витиеватое приветствие, турок предложил стать союзниками.
— Ты готов стать моим вассалом? — уточнил Рожер де Флор.
Леонид перевел, как готовность перейти на службу империи. О чем я и предупредил командира.
— Пошел вон! — выгнал переводчика Рожер де Флор.
— Он неправильно переводил, — сказал я эмиру.
— Великий дука спросил, готов ли ты служить лично ему?
— Я готов вместе со своей армией перейти под командование такого великого, непобедимого полководца, но хотел бы знать, на каких условиях, — ответил эмир Исам.
— Сколько у тебя воинов? — поинтересовался Рожер де Флор.
— Три тысячи отборных воинов, закаленных в многочисленных походах и сражениях, — ответил турок."
"То есть, отборные и закаленные воины поучаствовали в нескольких грабительских набегах и поубивали беззащитных мирных жителей.
— Знаем мы их, закаленных в бегстве воинов! — произнес пренебрежительно Беренгер Рокафорт.
Я не стал переводить его слова турку, не смотря на вопросительный взгляд последнего.
— Нам не помешала бы вспомогательная конница, — задумчиво произнес Рожер де Флор.
— И чтобы с этой стороны на нас не нападали, — подсказал я.
— Скажи ему, — начал великий дука, — если он совершит оммаж…
— Они не признают оммаж, — перебил я. — Они клянутся на Коране, как мы на Библии.
— И соблюдают эту клятву? — спросил меня Рожер де Флор.
— Так же, как и мы, — ответил я с улыбкой.
Командир Каталонской компании улыбнулся в ответ и сказал:
— Ладно, пусть клянется на Коране, что став моим вассалом будет выставлять по моему зову три тысячи всадников, не пропускать через свою территорию моих врагов и ежегодно платить мне… тремя такими соколами.
Эмиру Исаму условия показались приемлемыми. Его слуга принес Коран в чехле из светло-коричневого сафьяна, украшенного золотым растительным орнаментом.
Турок, приложив рукопись к сердцу, произнес клятву, после чего поцеловал ее троекратно. Рожер де Флор обнял своего нового вассала и поцеловал в губы. У турок такая процедура не в чести, но и оскорбительной не считается, тем более, на дипломатическом приеме. Гость был приглашен за пиршеский стол. Командир Каталонской компании посадил его по правую руку, а рядом меня, чтобы переводил. В застольной беседе ничего секретного не было. Справился бы и ромейский переводчик.
