Они ругались, меняли позиции и подходы, однако застать «купчишку» врасплох не удавалось – пара тонких порезов на его ребрах в расчет можно было не принимать. Каспар же следовал своей излюбленной тактике, норовя ударить по мечу противника поближе к рукояти, раз за разом ослабляя ему запястье.
– Вот каналья! – выругался де Блисс, в очередной раз высвобождая меч из подсвечника. – Чего вы стоите, господа, присоединяйтесь!
– Я, пожалуй, побуду в резерве, – усмехнулся д'Эспейн, сторонясь, чтобы пропустить барона Кальвина и самого молодого – фон Вейка.
Сделав передышку, дворяне выстроились вчетвером и разом обрушились на «купчишку», осыпая его ударами, однако использовать кинжалы им было трудно – вчетвером стало тесно.
Каспару приходилось жарко, его сорочка прилипла к телу, небольшие порезы и царапины жгло, на белоснежном полотне расплывались розовые разводы. Его противники уже забыли про все правила и старались как могли, то швыряя в него плащи, то подбрасывая ножны.
Раззадорившись, молодой фон Вейк сделал стремительный выпад, но Каспар ждал этого и наградил юнца ударом подсвечника. Затем, используя замешательство противника, неожиданно атаковал барона Форнберга – носком ботфорта под колено. Тот взвыл и ускакал на одной ноге, выкрикивая проклятия и требуя, чтобы купчишку немедленно зарезали.
– Д'Эспейн! – почти в панике позвал де Блисс.
Фон Вейк поднялся с пола и с криком «Держи, мерзавец!» метнул в Каспара кинжал, но тот отбил его подсвечником.
– Добиваем! – заорал де Блисс и, забыв об осторожности, бросился в отчаянную атаку. Д'Эспейн и барон Кальвин его поддержали, Каспара опрокинули на пол, но он не собирался сдаваться, порезав де Блиссу ногу и лягнув барона Кальвина в пах. Получив удар кинжалом в предплечье, Каспар сумел выкатиться из кучи-малы и снова встал в позицию – он умел драться долго и тяжело, а вот его противники к такому были непривычны.
Тем не менее все, даже охромевший барон Форнберг, с отчаянной решимостью пошли в атаку, и снова зазвенела сталь.
Неожиданно дверь галереи распахнулась и на пороге появился седой, одетый в черное человек с властной осанкой и презрительной улыбкой на губах. Он окинул брезгливым взглядом пятерых дворян и спросил:
– Что здесь происходит, господа? Полагаю, дуэль?
Увидев Каспара, незнакомец небрежно отсалютовал ему рукой.
