Он вынул из ножен двуручник и спросил:
– Ваша милость, может, срубить ему башку и столкнуть в овраг?
– Вы не посмеете, Зальц поскачет в город быстрее ветра и приведет сотню! – закричал стражник, проворно отползая от орка, однако его напарник и не думал убегать – он видел, что эльф уже растянул лук, а стало быть, шевелиться не следовало.
– Ну-ка говори, кто вас за нами направил, – приказал Каспар. – Корзинщик?
– Он не корзинщик, ваша милость…
– А зачем же ему лоза? На продажу, что ли?
– Нет, детишкам.
– Детишкам? – не понял Каспар.
– Детишки у него грызуны, они лозу точат, он в округе уже все кусты ободрал, теперь на юг ездит.
– Что значит «грызуны»? Ты что такое мелешь?
– Честное благородное, ваша милость! – Стражник ударил себя в грудь. – Сам видел, грызут все подряд, и ножки стульев, и опилки еловые, и ветки.
– Да откуда же они такие взялись?
– Так нарожал, ваша милость! Наплодил, дурья башка, и сам не знает кого – не люди, не крысы, не поймешь что!
– От кого же нарожал?
– Никто не знает, ваша милость! Он супругу свою никому не показывает, только детишки в загородке бегают.
Каспар помолчал, потом махнул рукой:
– Ладно, поднимайся.
Стражник встал, опасливо косясь на орка.
– Не бойся, он не тронет тебя, если ты пообещаешь вернуться в город и не чинить нам препятствий. А чтобы мое предложение выглядело добрым советом, я дам вам по рилли.
Каспар достал из кошеля две серебряные монеты и протянул охранником. Было видно, что те несказанно рады такому исходу. Только что им грозило остаться в холодном снегу на дне оврага, и вот на тебе – счастливое избавление, да еще на выпивку дали.
Не испытывая больше судьбу, стражники умчались прочь, а обоз двинулся дальше. До Харнлона оставались сутки пути.
46Наступил день, когда после трехчасового утреннего перехода отряд увидел башни Харнлона.
С высоты высокого холма город выглядел величественно. Каспар сразу определил, что городская часть Харнлона раза в три больше Ливена, а пригороды и вовсе представляли собой безбрежное поселение из одноэтажных и двухэтажных домов, местами довольно богатых, собранных из смоленого бруса и камня.
Здания в самом городе были значительно выше ливенских, они словно соревновались друг с другом в остроте крыш и высоте труб, из которых струился дым – дров в столице на жалели.
В восточной части города располагался королевский дворец, и это обуславливало иную архитектуру – башни и постройки дворца не испытывали той тесноты, какая наблюдалась в других частях города.
