Это оказался маленький дамский кинжал – небольшой, но очень острый. Видимо, у графини было припасено несколько вариантов финала этого свидания.
Фрай задвинул подальше «дракона» и наконец повернулся к графине, которая почти натурально демонстрировала свое желание и страсть, нежно дотрагиваясь до спины Фрая.
– Я хочу пить, – неожиданно для графини сказал он. – Наверно, от волнения. – И он виновато улыбнулся.
– Вот здесь рядом есть вино, – промурлыкала ее сиятельство и обольстительно потянулась, как большая и сознающая свою власть хищница.
Каспар наклонился к столику и, незаметно забросив в рот лекарство, запил его ароматной водой из чаши для споласкивания рук.
Вода с душистыми маслами оказалась отвратительной на вкус, однако в ней, в отличие от вина, наверняка не было яда.
– Ну иди же… Иди ко мне, мой победитель… – шептала графиня, прижимаясь к Каспару все более страстно.
«Обидно. Очень обидно, – подумал он, – получать такую женщину, зная, что она тебя ненавидит и использует в каких-то темных целях».
Однако для поддержания образа безумно влюбленного мужчины ему следовало доказать свою любовь на деле.
– Уже иду, любимая, – сказал он и приступил к доказательству.
100
Минусы пролетали за минутами, складываясь в часы. Графиня оказалась неутомимой и изощренной любовницей, но способности и выносливость Фрая стали ее занимать. Ее сиятельство смеялась, встряхивая кудрями, и снова набрасывалась на Фрая, ожидая, когда тот запросит пощады.
Она кусала его, требовала признаний в любви и выдумывала все новые развлечения.
Каспар знал, что она играет, а потому играл тоже. Впрочем, играть любовь к прекрасной Сибилле было легко.
Безумства графини продолжались довольно долго, однако часа за два до рассвета она капитулировал в позиции «Царская охота».
– Ты удивительно крепок, Каспар, – произнесла она устало, даря ему прощальный поцелуй. – Ты разжег во мне огонь такого страстного желания, что я хочу, чтобы ты пришел и завтра ночью.
– Я приду, – легко соврал Фрай.
– Обещай мне это, любимый.
– Обещаю, любимая… – ответил он, одновременно думая о том, сумели ли Аркуэнон с Фундинулом заседлать лошадей. А еще о том, как бы не забыть под кроватью «трехглавого дракона».
Обратно к его покоям Каспара проводила все та же служанка, которая была бодра и улыбчива, словно ей не требовалось никакого отдыха.
«Вот что значит возраст, – подумал Каспар. – Я же чувствую себя так, словно меня побили палками… Ох, надеюсь, Генриетта никогда не узнает об этом».
