Лицо констебля оставалось бесстрастным. На нем не отразилось даже любопытство, почему, стало ясно из его слов:
— Вы из Скотленд-Ярда. Сержант Хокинс предупредил меня о вашем возможном приходе.
Линли предъявил свое удостоверение и представил Сент-Джеймса, которому Шеферд сказал, бросив беглый взгляд:
— Вы остановились в отеле, не так ли? Я вас видел вчера вечером.
— Мы с женой приехали к мистеру Сейджу.
— Рыжеволосая женщина. Сегодня утром она ходила в котловину.
— Решила прогуляться по пустоши.
— В тех местах быстро надвигается туман Лучше туда не ходить, если вы незнакомы с местностью.
— Я ей передам.
Шеферд отошел от двери. Пес тут же вскочил и зарычал.
— Спокойно. Возвращайся к камину, — сказал Шеферд, и пес послушно затрусил в другую комнату.
— Используете его для работы? — поинтересовался Линли.
— Нет. Только для охоты.
Шеферд кивнул на вешалку в конце прихожей. Под ней стояли три пары резиновых сапог. На двух виднелась свежая грязь. Рядом с обувью притулилась металлическая корзинка для молочных бутылок; на одном из ее прутьев болтался на ниточке кокон какого-то давно улетевшего насекомого.
Шеферд подождал, когда Линли и Сент-Джеймс разденутся. Затем повел их по коридору в ту сторону, куда убежал ретривер.
Они вошли в гостиную, где горел огонь и немолодой мужчина подкладывал небольшое полено в пламя. Судя по сходству, это был отец Колина Шеферда. Оба высокие, с развитой грудной клеткой, узкими бедрами. Только волосы разные. У отца редеющие, с песочным оттенком, как это бывает у седеющих блондинов.
И еще пальцы: длинные, чуткие и уверенные у сына, они с возрастом расширились у отца в суставах и расплющились на ногтях
Мужчина отряхнул ладони и протянул руку.
— Кеннет Шеферд, — сказал он. — Старший инспектор, в отставке. Криминальный отдел Хаттон-Престона. Впрочем, вам это уже известно, не так ли?
— Сержант Хокинс сообщил мне эту информацию.
— Разумеется, это его обязанность. Рад познакомиться. — Он бросил взгляд на сына. — Ты можешь что-нибудь предложить этим джентльменам, Кол?
Несмотря на дружелюбный тон отца, лицо констебля оставалось бесстрастным.
Глаза за черепаховой оправой смотрели настороженно.
— Пиво, — сказал он. — Виски. Бренди. У меня уже шесть лет пылится в подвале бутылка хереса.
— Твоя Энни любила херес, верно? — вздохнул старший инспектор. — Упокой Господь ее светлую душу. Я бы выпил немножко. А вы? — обратился он к вошедшим.
— Нет, — ответил Линли.
— Я тоже не хочу, — сказал Сент-Джеймс.
