Как же ей поступить? Она поежилась, положила меморандум на стол среди различных папок и деловых бумаг, накопившихся в его отсутствие, и полезла в сумку за сигаретами. Закурила и, щурясь, выпустила дым в потолок.
Она была в долгу перед Линли. Разумеется, он стал бы это отрицать, изобразив такое изумление, что она тут же усомнилась бы в собственных дедукциях. Но против фактов не попрешь, какими бы незначительными они ни казались, и ей это очень не нравилось. Как вернуть ему долг, если он никогда этого не позволит, пока они в неравном положении.
Он никогда не станет считать слово «долг» некой данностью, существующей между ними."
"Черт бы его побрал, подумала она, он слишком много видит, слишком много знает и слишком умен, чтобы быть застигнутым врасплох. Она крутнулась в кресле и оказалась лицом к шкафчику, где стояла фотография Линли и леди Хелен Клайд.
— Вот и сочетайтесь, — произнесла она, хмуро стряхивая пепел на пол. — Уйди из моей жизни, инспектор.
— Прямо сейчас, сержант? Или вы позволите мне сделать это попозже?
Барбара быстро повернулась.
Линли стоял в дверях, кашемировое пальто висело на одном плече, а Доротея Харриман — секретарша их суперинтенданта — металась за его спиной. Извини, говорила она Барбаре одними губами, усиленно жестикулируя, с виноватой миной на лице, я не заметила, как он пришел. Не успела тебя предупредить. Когда же Линли глянул через плечо, Харриман зашевелила пальцами, мило улыбнулась ему и исчезла в сиянии своих светлых, густо налакированных волос.
Барбара вскочила на ноги.
— Вы ведь в отпуске, — пробормотала она.
— Как и вы.
— Так что вы…
— А вы что?
Она глубоко затянулась сигаретой.
— Просто подумала — дай зайду. Я оказалась тут неподалеку.
— А-а.
— А вы?
— Аналогичный случай. — Он зашел в кабинет и повесил пальто на вешалку. В отличие от Барбары, явившейся в Ярд в джинсах и теплой рубашке с размашистым призывом «Покупай британское у «Георга» под вылинявшим изображением этого святого, который расправлялся с унылого вида драконом, Линли был одет в своей обычной манере: костюм-тройка, накрахмаленная рубашка, шелковый коричневый галстук и непременная цепочка от часов, висящая поперек жилета.
Он направился к своему столу, бросив неодобрительный взгляд на дымящийся кончик сигареты, когда проходил мимо Барбары, и принялся сортировать проспекты, сообщения, конверты и многочисленные внутренние циркуляры. — Что это? — спросил он, взяв в руки оставшиеся восемь страниц меморандума, который перед этим читала Барбара.
