Снял с себя куртку, закутал ее, потом обнял обеих, потому что Мэгги буквально вцепилась в мать. Он окликнул Джульет, в ответ она забормотала, что выстрелила в них.
— Дочка, я всегда метко стреляла, и они, возможно, убиты, так что бояться не нужно.
Констебль Гаррити побежала за одеялами. В машине у нее был термос, и она налила им кофе, приговаривая «миленькие, пейте, бедняжки» скорее по-матерински, чем как профессионал из полиции. Она уговаривала Шеферда надеть куртку, но он отказался, накинул на себя одеяло и смотрел на Джульет.
В глазах у него было страдание.
Когда они поднялись на ноги, Мэгги заплакала и стала звать кота:
— Панкин! Мамочка, где же Панкин? Он убежал. Заблудится и замерзнет.
Перепуганного и взъерошенного кота нашли за дверью. Сент-Джеймс схватил его. Кот в панике вцепился в его плечо, но успокоился, когда вернулся к девочке.
— Панкин нас согревал, правда, мамочка? — сказала Мэгги. — Хорошо, что мы взяли с собой Панкина! Но он будет рад вернуться домой.
Джульет обняла девочку и прижалась щекой к ее лбу.
— Береги Панкина, милая, — сказала она. Тогда Мэгги, казалось, что-то поняла.
— Нет! Мамочка, пожалуйста, я боюсь, — сказала она. — Я не хочу возвращаться назад Я не хочу, чтобы они меня обидели. Мамочка! Пожалуйста!
— Томми принял решение разделить их сразу, — сказал Сент-Джеймс.
Констебль Гаррити взяла Мэгги.
— Ты держи кота, милая, — сказала она.
Линли забрал к себе мать. Он решил добраться, несмотря на снег, до Клитеро, сколько бы ни пришлось ехать, хоть до утра.
Чтобы поскорее с этим покончить.
— Я не могу его осуждать, — сказал Сент-Джеймс. — Но не скоро забуду ее крики, когда она поняла, что их хотят разлучить.
— Миссис Спенс?
— Мэгги. Она звала мать. Машина тронулась, а она все еще кричала.
— А миссис Спенс?
Сначала Джульет Спенс словно оцепенела, безучастно глядя, как увозят Мэгги. Стояла, сунув руки в карманы куртки Шеферда. Волосы ее развевались на ветру. Затем ее усадили в машину, на заднее сиденье, рядом с Шефердом.
Всю дорогу она не отрывала глаз от огней впереди идущей машины.
«Что еще я могла сделать? — сказала она. — Он ведь хотел вернуть ее в Лондон».
— Так что с этим убийством был настоящий кошмар, — сказал Сент-Джеймс.
Дебора непонимающе заморгала:
— Как это — кошмар? Что ты имеешь в виду?
Сент-Джеймс поднялся с кровати, подошел к платяному шкафу и стал раздеваться.
— Сейдж ведь не собирался выдавать свою жену властям за похищение ребенка, — сказал он.
