— Когда?
Она сдвинула брови:
— Точно не помню. Где-то осенью. Возможно, в конце сентября.
— Одиннадцатого октября?
— Может быть. Проверить?
— Он договорился о встрече?
— Можно назвать это так. А что? У него неприятности?
— Он умер.
Она слегка перехватила ручку кружки и скривила губы, но это была единственная реакция, которую прочел на ее лице Линли.
— Это что, расследование?
— Обстоятельства были довольно-таки нетипичные. — Он ждал, что она поинтересуется, какие именно обстоятельства.
Но она не поинтересовалась. — Сейдж жил в Ланкашире. Вероятно, он приезжал к вам не для того, чтобы нанять временную служащую?
Она пригубила куриный бульон.
— Он приезжал поговорить о Сьюзен.
— Его жене.
— Моей сестре. — Она вытащила из кармана белый платок, промокнула уголки рта и аккуратно вернула на место. — Я не видела и не слышала его с дня ее похорон. Он не был здесь желанной персоной. После всего, что произошло.
— Между ним и его женой.
— И с ребенком.
Этот ужас с Джозефом.
— Как я понимаю, он умер младенцем.
— Трехмесячным. В своей кроватке. Сьюзен пошла к нему как-то утром, решив, что он впервые проспал всю ночь. Он был мертв уже несколько часов. Успел остыть. Она сломала ему три ребра, когда делала искусственное дыхание, пытаясь оживить. Разумеется, потом было расследование.
Возник вопрос о жестоком обращении, когда узнали про ребра.
— У полиции? — с удивлением спросил Линли. — Если кости сломаны после смерти…
— Они бы поняли.
Я знаю. Это была не полиция. Разумеется, они ее опрашивали, но после отчета патологоанатома были удовлетворены. И все-таки среди паствы шли перешептывания. И Сьюзен была в таком положении…
Кейт встала и подошла к окну, раздвинула шторы. Дождь барабанил по стеклу. Она произнесла задумчиво, но не без злости:
— Я винила его. И до сих пор виню. Но Сьюзен корила только себя.
— По-моему, абсолютно нормальная реакция.
— Нормальная? — Кейт хмыкнула.
— В ее ситуации не было ничего нормального.
Линли ждал, не возражая и не спрашивая. Дождь лился струйками по стеклам. Внизу в офисе зазвонил телефон.
— В первые два месяца Джозеф спал в их спальне.
— Едва ли это отклонение от нормы. Казалось, она не слышала.
— Затем Робин настоял, чтобы его перевели в отдельную комнату. Сьюзен хотела, чтобы он был рядом с ней, но подчинилась Робину. Как всегда. А его доводы были убедительными.
