Ему всегда казалось, что он сможет продвигаться в жизни и решать все проблемы, только опираясь на ложь. Ложь о том, что он именовал «сладостью» их отношений, уверенность, что с Энни у него были бы тепло и нежность, полное понимание, взаимная страсть и любовь. К несчастью, она заболела, но держалась до последнего дня. Он сделал все, чтобы облегчить ей страдания, спасти ее, однако его усилия оказались тщетны.
Ты забудешь все плохое, говорили люди на похоронах. Будешь вспоминать только хорошее. Ведь вы прожили два чудесных года, Колин.
Время лечит.
Этого не случилось. Он не исцелился. Он просто вычеркнул из памяти все, что было на самом деле. Утверждал, что Энни приняла свою участь с кротостью и достоинством, и он всячески ее поддерживал. Он словно забыл ее взрывы отчаяния и свою неукротимую ярость. Вместо этого появилась новая реальность и замаскировала все, что его не устраивало: как он ненавидел ее иногда, с такой же силой, как и любил, как нарушал клятвы, данные перед алтарем, как радовался ее смерти, словно избавлению.
Он потер клочок газа о лицо, газ цеплялся за подсохшие царапины, которые остались от ногтей Полли. Он был заскорузлым от ее крови, и от него исходил запах ее пота.
— Прости, — прошептал он. — Полли.
Он хотел вычеркнуть из своей жизни Полли Яркин. Она знала факты, хотя и прощала их. Но потому, что она знала, он должен был ее избегать, чтобы самому выжить. Она не могла этого понять. Не способна была осознать, что они должны жить совершенно независимо друг от друга.
Она видела лишь свою любовь к нему и свое стремление сделать его снова цельным, вместо того, чтобы дать ему возможность жить своей жизнью и радоваться его любви к Джульет. Тогда Робин Сейдж остался бы жив.
Колин знал, как это случилось и что она сделала. И понимал причину. Но если его молчание будет единственным, «чем он сможет помочь Полли, он ни словом не обмолвится о ее преступлении. Скотленд-Ярд будет долго копаться в шелухе событий, прежде чем доберется до ее походов на Ко-утс-Фелл.
Он не выдаст ее, поскольку виноват в том, что она сделала.
Он тронулся дальше. В отличие от предыдущего вечера, в коттедже горели все огни, когда он остановил машину во дворе Коутс-Холла. Когда он открыл дверцу, к нему выбежала Джульет. Она надевала на ходу свой бушлат. Красно-зеленый шарф болтался из рукава как флаг.
— Слава богу, — сказала она. — Я думала, что сойду с ума от ожидания.
— Прости. — Он вылез из «лендровера».
