— И больше ничего необычного в его прошлом, Сент-Джеймс? Алкоголь, наркотики, неприличный интерес к чему-нибудь предосудительному, аморальному или незаконному?
— Он отличался страстью к Священному Писанию, но для викария это вполне естественно. А к чему ты клонишь?
— Мне кажется, тут замешаны дети.
— Педофилия? — Линли кивнул — Нет, никакого намека, — возразил Сент-Джеймс.
— Какой может быть намек, если церковь спасает его репутацию? Или ты думаешь, епископ признал бы тот факт, что Робин Сейдж грешил слабостью к мальчикам из хора и был переведен…
— По словам епископа Брадфордского, он постоянно менял места, — заметила Дебора.
— …потому что давал волю рукам? Они скажут, что помогали ему найти свое место, будут на этом настаивать. Но правды от них не дождешься.
— Это предположение наименее убедительное из всех. Где здесь мальчики из хора?
— Может, это были не мальчики.
— Ты подумал про Мэгги? Миссис Спенс убила его, чтобы положить конец… чему? Домогательствам? Совращению? Если это так, почему она не заявила об этом?
— И все-таки это убийство, Сент-Джеймс.
У девочки, кроме матери, никого нет. Стала бы она надеяться, что жюри объявит ее невиновной. А если нет? Ведь она рисковала оказаться в тюрьме и оставить дочь одну?
— Почему она не обратилась в полицию? Или к церковному начальству?
— Что ее слово по сравнению с его?
— Но слово ее дочери?…
— Что, если бы Мэгги стала на сторону этого человека? А вдруг она сама согласилась на это? Вообразив, что любит этого человека? Или что он любит ее?
Сент-Джеймс и Дебора вздохнули.
— Я чувствую себя словно Червонная Королева из «Алисы». Нужно бежать вдвое быстрей, а у меня кончается дыхание.
— Плохо дело, — согласился Сент-Джеймс. — Мы стремимся узнать побольше, а они — попридержать языки, чтобы мы подольше оставались в неведении.
— Не обязательно, — сказал Линли. — У нас еще есть Труро. Там много возможностей для маневра. Надо выяснить причину смерти его жены и узнать о его прошлом.
— Боже, это целое путешествие. И ты поедешь туда, Томми?
— Я нет.
— А кто же?
— Некая персона, которая сейчас в отпуске, — улыбнулся Линли. — Так же, как и мы все.
В Актоне сержант Барбара Хейверс повернула ручку радио, стоявшего на холодильнике, и нашла Стинга на середине его трели про отцовские руки.
— Детка, — сказала она, — давай, спой, — и засмеялась собственной шутке.
Она любила слушать Стинга.
