Сначала они миновали церковь — норманнскую постройку с бойницами на колокольне и вдоль верха стены и с синими часами, постоянно показывавшими три часа двадцать две минуты, — потом небольшую школу и ряд карабкавшихся в гору террасных домов, обращенных фасадами в открытое поле. На вершине холма, в том месте, где дорога из Клитеро пересекалась с другой, ведущей на запад в Ланкастер либо на восток в Йоркшир, стоял отель Крофтерс-Инн.
Дебора притормозила машину на развилке. Вытерла запотевшее стекло, прищурилась на здание и вздохнула:
— Ну, ничего особенного, правда? Я думала… Я надеялась… В брошюре все звучало так романтично.
— По-моему, симпатичный отель.
— Ведь это четырнадцатый век. Внутри большой зал, где в прошлые столетия заседал суд. В столовой деревянный потолок, а бар не менялся последние двести лет. В брошюре даже…
— По-моему, отель приятный.
— Но я хотела бы…
— Дебора. — Она наконец взглянула на него. — Отель ведь не главное, ради чего мы сюда приехали, верно?
Она снова посмотрела на здание Крофтерс-Инн словно через объектив своей фотокамеры, взвешивая каждую часть композиции.
Как он стоит на треугольнике земли, как сочетается с деревней, как смотрится его фасад. Она делала это автоматически, как дышала.
— Нет, — произнесла она наконец, хотя и не очень уверенно. — Не ради этого. Вероятно.
Она въехала в ворота с западной стороны отеля и остановилась на автомобильной стоянке. Как и остальные дома в деревне, отель был построен из местного бурого известняка и обломков жернового камня.
Даже с задней стороны, если не считать белых деревянных частей и зеленых оконных ящиков, наполненных пестрым узором из зимних цветов, отель не мог похвастаться какими-то характерными деталями или отделкой. Разве что зловещей частью вогнутой шиферной крыши. Глядя на нее, Сент-Джеймс искренне понадеялся, что она не окажется над их комнатой.
— Нет, — повторила Дебора с некоторой покорностью."
"Сент-Джеймс наклонился и поцеловал ее.
— Разве я тебе не говорил, что давно мечтал побывать в Ланкашире?
Она улыбнулась.
— Наверное, во сне, — ответила она и вышла из машины.
Он открыл дверцу; в лицо плеснул холодный, влажный воздух; пахло древесным дымом, и торфом, и разлагающейся листвой. Он поднял больную ногу и постучал ею по булыжнику. Снега на земле не было, но мороз прихватил лужайку, которая в другие сезоны служила местом для пивных столиков. Сейчас она пустовала, но он живо представил себе, как хорошо здесь летом.
