Другая — со словом Pisces, поверх которого в потоке потрескавшейся глазури плыла серебристо-зеленая рыбка, — очевидно, предназначалась для него. Он поколебался, прежде чем налить кипяток, и наклонил кружку, с опаской ее разглядывая.
Рита посмотрела на него и подмигнула:
— Ладно, пупсик. Не бойся. Все мы там будем, верно?
Он налил кипяток. На столе лежала только одна чайная ложка, судя по ее виду, использованная. Он заволновался при мысли о том, что придется сунуть ее в свою кружку, но, учитывая, что кипяток — неплохой стерилизатор, быстро размешал кристаллы на дне.
Потом сделал глоток. Это определенно был кофе.
— Я поищу инструменты, — сказал он и направился в столовую.
— Ищи, где хочешь, — крикнула вслед ему Рита. — Нам нечего прятать, только то, что у нас под юбками. Если захочешь туда заглянуть, скажи. — Она расхохоталась."
"В столовой, в шкафу Колин обнаружил лишь обеденный сервиз и несколько скатертей, благоухающих шариками от моли. У подножия лестницы на хромой этажерке из розового дерева — пожелтевшие копии лондонской бульварной газеты.
Он бегло просмотрел их. Здесь были собраны номера с изображениями двухголовых детей, трупов, родивших в гробу, цирковых уродов и сообщениями очевидцев о визитах инопланетян в монастырь в Саут-энд-он-Си. Он выдвинул единственный ящичек и потрогал маленькие кусочки дерева, ощутив запах кедра и сосны. Кусочек лавра лежал вместе с лавровым листком. Остальные кусочки дерева он не мог определить с первого взгляда. Зато Полли и ее мать наверняка распознавали любое дерево по цвету, запаху, плотности.
Он торопливо полез наверх, потому что Рита наверняка положит конец его обследованию, как только обнаружит, что шутка затянулась. Он поглядел направо и налево, прикидывая, с чего начать. Прямо перед ним стоял отделанный кожей комод, на нем сидело на корточках что-то бронзовое, приапическое и рогатое мужского пола. По другую сторону коридора стоял шкаф с открытыми дверцами, откуда вывалилось постельное белье и всякая всячина.
Четырнадцатый подвиг Геракла, подумал он, и направился в первую спальню, когда Рита окликнула его.
Он не ответил, остановился в дверях и выругался. Мать Полли была лентяйка. Жила в доме уже больше месяца и все еще доставала вещи из своего огромного как мамонт чемодана. То, что не выуживалось из него, валялось на полу, висело на спинках стульев и в ногах неубранной кровати. Туалетный столик у окна выглядел так, словно его обыскивала криминальная полиция.
