Старая картинная рама прислонилась возле нее к стопке картонок, и она аккуратно прицепила свой собственный букет к металлическому крючку, к которому прежде была привязана бечевка. Она приподняла подол своего бархатного платья. В пространстве под колоколами буквально нечем было дышать, все вокруг почернело от копоти. Зато здесь было тепло.
— Я так и знала, что случится нечто подобное. — Ребекка мяла и комкала свои подвенечные цветы. Что добром все не кончится. И теперь они смеются надо мной, разве нет? Я слышу, как они смеются.
Миссис Таунли-Янг повернула под прямым углом, когда Ребекка проделала то же самое, захватив в руки чуть больше атласного шлейфа и подола платья.
— Никто не смеется, — заверила она. — Не волнуйся, дорогая. Тут просто произошла какая-то нелепая ошибка. Недоразумение. Скоро твой отец все поставит на свои места.
— Какая тут может быть ошибка? Мы ведь видели мистера Сейджа вчера днем. И он нам сказал: «Встретимся утром». Как же он мог забыть?
— Вероятно, случилось что-то непредвиденное.
Кто-то умирает. Кто-то попросил…
— Но ведь Брендан задержался. — Ребекка остановилась. Сузив глаза, она задумчиво поглядела на западную стену колокольни, словно видела сквозь нее домик викарий. — Я пошла к машине, а он сказал, что забыл спросить мистера Сейджа еще про одну вещь. Он вернулся. Он вошел в дом. Я ждала с минуту. Потом еще две-три минуты. И… — Она резко повернулась и возобновила свою беспокойную ходьбу. — Он разговаривал не с мистером Сей-джем. А с этой сучкой. Этой ведьмой! Это она стоит за всем этим, мама.
И ты это знаешь. Клянусь Богом, я доберусь до этой свиньи.
Сесили решила, что события приняли интересный оборот и это скрасит ей этот день, раз уж она вынуждена жертвовать собой ради семьи, выполняя волю дяди. Вот она и спросила:
— До кого?
Миссис Таунли-Янг сказала приятным, но строгим голосом:
— Сесили.
Однако вопроса Сесили оказалось достаточно.
— До Полли Яркин, — процедила Ребекка сквозь зубы. — Этой ничтожной свиньи из дома викария."
"— Экономки? — спросила Сесили со все возрастающим интересом.
Уже другая женщина? Что ж, нельзя осудить беднягу Брендана. Она продолжала свою игру: — Боже, какое отношение она имеет к происходящему, Бекки?
— Сесили, дорогая… — Голос у миссис Таунли-Янг звучал на этот раз менее приятно.
— Она выставляет свое коровье вымя перед каждым парнем, — сказала Ребекка. — И Брендан хочет ее. Да, точно. Он не может от меня это скрыть.
— Брендан любит тебя, дорогая, — произнесла миссис Таунли-Янг.
