— Он ухитрился произнести эти слова достаточно вежливо. По-видимому, его немало удивило, что титул инспектора Скотленд-Ярда могут носить представители более чем одного сословия, но не собирался уподобляться Урии Хипу, чтобы смягчить свое первоначальное высокомерие.
Линли кивнул в дальний конец паба, на дверь гостиной для постояльцев. Таунли-Янг пошел впереди. В гостиной было холодней, чем в столовой, и никаких электрических обогревателей.
Дебора включила две лампы, поправила абажуры. Сент-Джеймс убрал с кресла развернутую газету и швырнул на боковую полку, где хранился запас чтива — главным образом старые номера журналов, сильно потрепанные, — и уселся в кресло.
Дебора выбрала соседнюю оттоманку.
Линли заметил, что Таунли-Янг взглянул на больную ногу Сент-Джеймса и стал подыскивать себе место. Выбрал софу, над которой висела унылая репродукция «Едоков картофеля».
— Я пришел вам помочь, — заявил Таунли-Янг. — За обедом услышал о вашем появлении в деревне — такие новости разносятся в Уинсло с быстротой молнии — и решил повидать вас лично.
Полагаю, вы не отдыхать сюда приехали?
— Не совсем.
— Значит, по делу Сейджа? Принадлежность к одному классу — вовсе не
повод для раскрытия профессиональных секретов. Линли считал именно так. Поэтому ответил вопросом на вопрос:
— Вы можете что-то сообщить о смерти мистера Сейджа?
Таунли-Янг поправил узел своего зеленоватого галстука.
— Ничего особенного.
— Тогда что же?"
"— Он был в общем-то неплохим парнем, пожалуй что. Мы просто не сошлись в вопросах ритуала.
— Низкая церковь против высокой?
— Типа того.
— Разумеется, это не могло послужить мотивом для его убийства.
— Мотивом?… — Рука Таунли-Янга оставила в покое галстук. Его тон оставался вежливо-ледяным. — Я пришел сюда не на исповедь, инспектор, если вы на это намекаете. Я не слишком любил Сейджа и не слишком любил аскетизм его богослужений. Ни цветов, ни свечей, только голые кости. Я не к такому привык. Но он был неплохим викарием, вполне добросовестным в церковных делах.
Линли взял бренди и стал согревать в ладонях округлый стакан.
— Вы не участвовали в церковном совете, который беседовал с ним?
— Я был там. И выступил против. — Красные щеки Таунли-Янга стали еще краснее. То, что викарий не пользовался влиянием в совете, где, несомненно, являлся самой значительной фигурой, говорило об отношении к нему жителей деревни.
— Похоже, вы не слишком опечалены его кончиной.
— Он не входил в число моих друзей, если вы это имеете в виду.
