Эссиорх проследил направление его взгляда и убедился, что тот смотрит прямо в центр грудной клетки – туда, где эйдос. Это Эссиорху активно не понравилось, хотя он знал, что стражи мрака, как и стражи света, наделены способностью видеть эйдос. С одной, правда, оговоркой. Стражи света видят хорошую и светлую часть эйдоса. Мрак же замечает свое.
Один, увидев ведро, скажет о нем, что оно наполовину полное. Другой же – что наполовину пустое.
Чем дольше Арей всматривался в эйдос Варвары, тем сильнее недоумевал Эссиорх.
Щеку дернула судорога, коснувшаяся края глаза и странно исказившая лицо. Сквозь обычную алчность, без которой страж мрака не способен смотреть на пока не доставшийся ему эйдос, проступало нечто иное, смягченное, непривычное, но вместе с тем и недоверчивое.
Всё испортил Корнелий, который не придумал ничего умнее, чем подбросить в костер охапку размокшей гнили, которую он счел горючей, поскольку в ней обретались две-три бумажки. Огонь, негодуя, задымил, зачадил, завонял. Арей, которому дым мешал незаметно разглядывать Варвару, рывком встал и повернулся к нему.
Корнелий попятился.
– Я хотел как лучше. Думал: оно высохнет, – поспешно пояснил Корнелий.
– А на газовую конфорку ты ведро воды никогда не выливал? – спросил Эссиорх.
– А зачем?
– Ну как? Чтобы она постепенно испарялась!
Корнелий с достоинством поправил очки. Он давно усвоил, что в глупом положении умный вид единственное, что спасает от полного фиаско.
– Ну всё! Потопали отсюда! – нетерпеливо сказала Варвара, не понимавшая, что происходит тут между этими тремя.
– Что хотели увидеть – увидели! Раз искать больше нечего – идем!
Она повернулась и, шаря перед собой лучом фонаря, быстро пошла. Слова у нее не расходились с делом. Даже часто отставали от него. Так, например, «щас двину!» нередко звучало у Варвары уже после того, как острый локоть устремлялся в глаз недругу.
Эссиорх последовал было за Варварой, но Арей преградил ему путь.
– Вот что… – решительно сказал он.
– Почему бы нам не объединить усилия и не поискать вторую часть карты вместе?
Эссиорх напрягся, не понимая, откуда Арею известно про отсутствующую часть.
– С чего вы решили, что карта разделена? И что первая часть у нас? – спросил он быстро.
Мечник растянул губы."
"– Вопрос глуп. Если бы у света не было первой части карты – он вообще не знал бы, что она покинула пределы Тартара. И второе: если вы продолжаете поиски – значит, чего-то у вас до сих пор нет.
